Последний Герой. Том 2

Дамиров Рафаэль

— Вы куда? — настороженно подняла взгляд медсестра у стойки в холле.

— Здравствуйте, я к Прокофьевой, — ответил я, не сбавляя шага. — По личному вопросу.

Хотел проскочить, но не вышло.

— По личному она принимает по вторникам и четвергам, с тринадцати до пятнадцати, — отчеканила та, словно из справочника. — Сегодня среда.

Я остановился, улыбнулся и выложил перед ней не банальную шоколадку, коими закармливают весь медперсонал всех рангов, а коробку рафаэлок с красной ленточкой.

— Извините, но это срочно. Очень. Пять-десять

минут, не больше. Пожалуйста…

Медсестра скептически приподняла брови. Уж не знаю, то ли моська у меня была подходящая и медсестра молодая клюнула, то ли рафаэлки сработали, но в следующий момент она качнула головой, вздохнула и, озираясь на пустой коридор, тихо проговорила:

— Ну ладно… Если не выгонит… Только на свой страх и риск, поняли? Я вас не видела. И бахилы, пожалуйста, наденьте. У нас не проходной двор.

— Благодарю, — кивнул я, натянул голубые шуршащие пакетики на летние туфли и пошёл по длинному, пахнущему витаминками коридору.

Дверь нужного кабинета была в конце, под табличкой: «Прокофьева Вера Олеговна. Начальник госпиталя МСЧ».

Увидев знакомые фамилию и имя, я ощутил, словно кто-то изнутри поскребся. Всё это время я старался думать, что встреча с Веркой — просто формальность. А теперь стоял напротив её двери и чувствовал, как сжимается грудь.

Моя Верка. Психолог из девяностых. Тогда была молоденькая, стеснительная, с мягким голосом и ясными глазами. Мы познакомились на тестировании, когда после применения оружия меня отправили на ПФЛ, всё завертелось стремительно, буквально за один день: сначала кофе в ее кабинете, потом какое-то разгульное караоке, где она пела под «Мираж» — «Ты мой последний герой», а я под Шуфутинского пытался мычать, а дальше — её квартира, старые книжки по психологии на полках, скромная кровать, бокалы из серванта… Всё это было так давно, и будто вчера. А по факту — месяц назад, но уже в прошлой жизни. Нет, влюбиться я не успел, слишком мы мало успели повстречаться. Да и не до любви было совсем — Валета разрабатывал, весь в делах-заботах.

И всё это с ней оборвалось так же молниеносно, как и началось. Потому что меня убили.

А она осталась. И стала вот кем. Начальником госпиталя с отдельным кабинетом. Но, надеюсь, не забыла того безбашенного опера из прошлого…

Я вдохнул, постучал. Коротко и решительно.

— Разрешите?

Приоткрыл дверь. И шагнул внутрь.

— Вы по поводу обслуживания кондиционеров? — спросила Вера Олеговна, оторвав глаза от бумаг.

Сидела за широким столом. Я сразу узнал ее. Несмотря на годы — та же осанка, те же глаза. Лишь появились морщинки и тщательно спрятанная под каштановое окрашивание седина волос.

В груди ёкнуло, я не удержался и улыбнулся.

— Нет, я по личным вопросам.

— Я не принимаю сегодня по личным, извините, — сухо проговорила она и стала рассказывать про график приема то же, что мне уже говорили на входе, но я ее прервал.

Вытащил из пакета букет сирени.

— Это вам, — протянул с обезоруживающей улыбкой.

Она опешила, по взгляду я понял,

что-то всколыхнулось в ее памяти. Но смотрела всё-таки немного напряженно, будто увидела призрак из прошлого.

Я прошел и положил букет на стол. Она взяла, поднесла к лицу, втянула запах и пробормотала:

— Давно мне не… Это были мои любимые. Раньше… А сейчас такие не дарят, жаль… Спасибо.

Я дарил ей сирень. Она была молоденькой, стеснительной и вот так же краснела каждый раз, когда я вручал незатейливый букетик. И даже не предполагал, что это ее любимые цветы. Да и я не то чтобы поклонник сирени, просто на большее денег особо не было. А задержки зарплаты тогда были нормой, и объяснять никому не надо было.

Вера уже не смотрела на меня со строгостью завуча. Смягчилась и наплевала на свой график приемов по личным вопросам.

— Проходите, садитесь, — проговорила она, поборов всколыхнувшие эмоции и снова попыталась вернуть голосу деловую сухость. — Что у вас?

— Спасибо, — сказал я, опускаясь на стул напротив. — Я сотрудник ОМВД по Заводскому району. Максим Сергеевич, — сделал акцент на имя-отчество.

Вера чуть дрогнула взглядом — сработало. Помнит. Пусть и не узнает никогда внешне, но что-то в интонации, видимо, зацепило.

— Слушаю вас, — уже мягче произнесла она, складывая руки на столе, пальцы ее сцепились в замок, напряглась. — Если вы по поводу путёвок на санаторно-курортное лечение, то вам нужно обращаться в административный блок, седьмой кабинет. Там формируют группу, составляют список, и справка от терапевта нужна…

Протараторила она чуть сбивчиво, будто надеялась вот так просто отвязаться от прошлого.

— Нет, — снова перебил я, — не за путёвкой. Я по поводу вашей пациентки — Оксаны Геннадьевны Коробовой пришел.

Прокофьева чуть нахмурилась.

— Она проходит у нас курс реабилитации?

— Да.

— А вы ей, простите, кто? Родственник?

— Коллега. Но мне бы хотелось, чтобы она как можно скорее вернулась к исполнению служебных обязанностей.

Вера Олеговна приподняла брови. Удивление было неподдельным.

— Вот как? Не похоже, что вы её начальник, — заметила она.

Я позволил себе короткую улыбку:

— Всё наоборот. Я как раз хочу, так сказать, опереться на её опыт и авторитет в отделе. Хочу перевестись под ее начало. А чтобы это было возможно — нужно, чтобы Оксана Геннадьевна вышла на работу как можно скорее. Вы же сами понимаете: уголовный розыск — одно из важнейших направлений работы.

Она не ответила сразу. Стала медленно листать какие-то бумаги на столе, будто оттягивая момент. Глаза её на миг снова остановились на моём лице. И мне показалось — вот сейчас будто вспомнит. Но нет. Только деловая сосредоточенность. Хотя под ней, я чувствовал, бродит тревожное ощущение дежавю.

— Ну что вы, молодой человек, я такие вопросы не решаю… Это в ведении военно-врачебной комиссии.

— Да, конечно… Но вы же председатель этой ВВК, — напомнил я.

Она задумалась. Не говорила сразу строгое «нет».