Последний Герой. Том 2
Шрифт:
— Понял, — кивнул я, нахмурившись. — Ладно, бывай, Фомич. И мотор ты себе всё-таки купи, а? Хватит уже «Вихря» мучить. Давно ведь мечтаешь.
— Давно… — тяжело вздохнул он и даже не удивился, откуда я знаю.
А ведь тянул он эту песню про лодочный движок канолевый ещё с девяностых, всё ныл, как «Вихрь» ревет и глохнет, и что нормальную технику давно пора взять.
— Ну что? Как карты твои, отдохнули? — Валет сидел в комнате гадалки, вдыхая запах непонятных благовоний, что источала аромалампа.
— Герман Сильвестрович, — проговорила Аля… —
— Ладно, ладно, не обижайся, — снисходительно проговорил Валет. — Чем порадуешь? Посмотрела там? Спросила у своих? — он ткнул пальцем в потолок. — Что за тени за мной ходят. Где фото, что я тебе давал?
Бобр выложила фотокарточку Ярового и проговорила:
— Не он причина ваших беспокойств.
— Да?.. — почему-то клиент совсем такому ответу не обрадовался, только нахмурился ещё больше. — Хреново, получается, смотрела… Он убрал моих… э-э… — Валет осекся, поняв, что сболтнул лишнего, махнул рукой. — Короче, давай уже вещай.
Аля разложила карты. Делала это медленно, будто гипнотизировала гостя… Потом сбрызнула столик какой-то пахучей жидкостью из темного дутого пузырька, больше напоминавшего шарик.
Вальков поморщился, но не отшатнулся, завороженно смотрел за манипуляциями, вся надменность и спесь сползли с его лица.
— Вот… — ткнула гадалка пальцем в туза пик, — Это он…
Сегодня карты были с самой обычной разметкой по мастям, но всё равно особенные. Вытянутые, в вензелях и будто бы с трещинами.
— Кто? — Валет нахмурился, обмахиваясь полами дорогого пиджака.
— Это и есть тень из прошлого. Которая стоит за вами…
— И что теперь… Что за тип?..
Он смотрел на букву «Т» с чёрным значком и вязью линий по краям.
— Нужно от нее избавиться, — холодно и твердо произнесла гадалка… — И кошмары прекратятся.
— Какая тень? Кто это?! — не выдержал Валет и повысил голос.
— Туз — это знак сильного человека. Возможно, в погонах или… при должности. Пиковый — значит роковой, опасный…
Аля закрыла глаза, замерла. Пауза.
— Эй… Ты чего там? Уснула?
— Тише… тише… — проговорила гадалка таким голосом, что у Валькова невольно пробежали по спине мурашки, а пламя в свечах встрепенулось. Или так ему показалось, и вот теперь он отпрянул, наблюдая при этом за причудливыми отблесками на столике, будто они были хищными.
Валет замолк. Потом снял пиджак и тихонько повесил его позади себя на спинку кресла. Аля все молчала, лишь пальцы медленно перебирали на столе что-то, будто невидимые нити в потусторонний мир.
Наконец, она проговорила:
— Вижу… вижу старое заброшенное здание… Что-то большое, промышленное. Завод? Похоже на то. Вижу людей… Машины и… взрыв!
Она вскрикнула, а Валет, весь на взводе, подскочил на сиденье.
— Будто гром или молния! — продолжала громко вещать Аля с закрытыми глазами. — Нет… Это что-то из оружия.
— Граната, — пробормотал Вальков, будто от него непременно требовался ответ, и сглотнул.
— Может быть, — кивнула гадалка. — А потом, а потом туз пик уходит… в другой мир. Он погиб. Не от взрыва…
— А от чего? — еле слышно пробормотал
— Выстрел! — слова Альки прозвучали резко, сами как выстрел. — Пуля!
Валет втянул голову в плечи.
Глава 8
Кобру нужно было вытаскивать. Сколько её ещё собирались держать в этом «реабилитационном центре» МВД — одному черту ведомо.
Формально курс лечения положен на двадцать один день, стандарт. Но я-то знал, что за этим «лечением» может стоять куда больше, особенно если у Валета, а я в этом почти не сомневался, хватит связей, чтобы надавить на руководство ведомства. Оттуда и до внеочередного отпуска рукой подать, а там — аттестационная комиссия на основании заключения ВВК, сначала допуск к оружию заберут, потом какое-нибудь надуманное психиатрическое заключение, и оп — списание с руководящей должности… «временно небоеспособна», так сказать. Перевод на нижестоящую должность или вовсе на вольные хлеба. И тогда прощай, Кобра. А вместе с ней — единственный настоящий союзник в этом УГРО. Ну и настоящая женщина, конечно… Кто она для меня в первую очередь? Пока не разобрался, не до этого.
Поэтому, пока выдался свободный денек, с освобождением Оксаны я решил не тянуть. Надо было действовать, и быстро. Завтра уже совсем другие планы. Аля сообщила, что Валет повелся. Поверил… И теперь следующий ход за мной. Там тоже действовать нужно будет оперативно, не щелкать ни клювом, ни другим местом, пока ублюдок не прочухал подставу и находится под впечатлением от предсказаний. Уже завтра день «икс»… Если все пойдет по плану, то, дай бог, завтра же его тушка будет остывать.
А сегодня… а сегодня дел тоже невпроворот.
Сначала я вызвал такси, пожалев в сотый раз, что безлошадный. Нужно решить проблему в ближайшее время. Заскочил в частный сектор, на окраину. Там, в заросшем переулке возле старого дома с облупленным фасадом, ещё росла та самая сирень — целый патриарх, раскидистый куст с пышными шапками фиолетовых соцветий. Помнится, не один цветочек я на нем сорвал. Больше всех Верке его соцветий перепало.
В этот раз пришел к растению как к старому другу. Даже поздоровался. Отломил несколько веточек, аккуратно, самые, на мой взгляд, ненужные, чтобы не калечить растение. Получился вполне приличный букет — живой, пахнущий солнцем и улицей, очень такой себе самобытный, не то что сейчас — «полупластиковые» цветы без запаха из киосков. Цветы уложил в плотный чёрный пакет — так, чтобы не привлекать внимания раньше времени.
Потом заехал в аптеку. Взял пузырёк Алмагеля — старое средство, но для моих целей подходило идеально. Успокаивает желудок, обволакивает, и самое главное — «из прошлого».
На рингтон будильника в телефоне скачал и поставил старую песню. Проблем найти ее в сети не составило. Подготовился.
Так… Вроде, все готово… В голове был тонкий план, в кармане — пузырек, а в пакете цветочки.
Центр реабилитации МВД встретил меня санаторной тишиной и запахом хлорамина. Здание старое, с высокими потолками, белыми стенами и атмосферой некоторого ведомственного уныния. Аж плечами невольно передернул — не хотелось бы мне здесь «отдыхать».