После потопа
Шрифт:
– Держи трос покрепче, – велела я Перл.
Незнакомец был в полуобмороке, поэтому я прыгнула в воду и поплыла к нему. Обвязала вокруг его туловища трос и погребла обратно к «Птице». Перелезла через борт, а потом мы с Перл стали втаскивать мужчину в лодку, упираясь в планшир перед каждым новым рывком.
При нем не оказалось ничего, кроме рюкзака. Стоило уложить незнакомца на палубу, и он сразу закашлялся, выплевывая воду. Потом повернулся набок и сжался в комок. Ни дать ни взять поза эмбриона. Перл села на корточки рядом с мужчиной и заглянула ему в лицо. Темные растрепанные волосы
– Зайка, принеси воду, – велела я Перл.
Та вскочила и быстро вернулась с пластиковой бутылкой. Я склонилась над незнакомцем и капнула чуть-чуть на его губы. Мужчина вздрогнул и отпрянул.
– Это просто вода, – мягко произнесла я и показала ему бутылку, чтобы сам убедился.
Мужчина потянулся к бутылке. Я тут же отдернула руку.
– Сейчас дам тебе попить, но только немного, а то тебя вывернет.
Я подалась вперед и снова капнула ему на губы. Незнакомец мгновенно слизнул воду и посмотрел на меня с мольбой. Я налила ему в рот еще воды. Полбутылки как не бывало! Сердце сжималось от такого расточительства. Жара, воды осталось совсем чуть-чуть, а до берега еще много миль.
Потом мужчина растянулся на палубе возле планшира и закрыл глаза. Пусть поспит. А мы с Перл тем временем выловили сетями все, что плавало в воде вокруг его лодки. Разложили на палубе, осмотрели. Да, улов небогат. Почти ничего полезного. Пара бутылок воды, две протухшие рыбины и промасленный мешок с мужской одеждой. Зато вытащили из воды много дерева: пригодится, чтобы починить руль. Плот из дверей и шин привязали к корме «Птицы». Будем таскать за собой, как на буксире. Мало ли, пригодится.
Я спустила парус, чтобы посмотреть, велика ли прореха. Спустя два часа я ее зашила. Шов получился неровным и сморщенным, но до берега мы и с таким парусом как-нибудь дотянем. А там выменяем нитки и парусину.
Я подошла к мужчине и ткнула его ногой. Незнакомец вздрогнул, проснулся и выставил перед собой руки, будто защищаясь.
– Скоро стемнеет, – произнесла я. – Двух змей освежевать сумеешь?
Он кивнул.
Перл принесла ведро с углем и поставила около степса мачты. Она насыпала угли в плоскую форму: раньше мы пекли в ней торты на день рождения. Повезло, что сегодня штиль. Когда погода ветреная, приходится есть сырое или влезать в наши запасы сушеного мяса и лепешек. Я села рядом с ящиком, где мы держали растопку. Разложила прутики и сухие листья поверх угольев. Перл чиркнула ножом по кремню и развела огонь.
– Я тебе очень благодарен. Ты не обязана была меня подбирать, – произнес мужчина.
Голос у него тихий, но звучный, как звон далеких колоколов.
А я тем временем думала: может, связать его на ночь? Иначе не усну. Мне по-прежнему не давали покоя дурные предчувствия.
– Поможешь парус поднять? – спросила я.
– С удовольствием, –
Он только что снял кожу со змей. Перл бросила змей на горячие угли. Солнце клонилось к горизонту, озаряя воду золотистым сиянием. После потопа кажется, будто солнце садится гораздо быстрее, чем раньше. Но нет – просто теперь линия горизонта поднялась ему навстречу.
– Кстати, меня зовут Дэниел.
– Майра. А это Перл. Что у тебя в сумке?
– Карты и инструменты.
– Инструменты? Какие?
– Для карт. Я картограф.
В голове сразу пронеслась мысль: стало быть, в навигации он разбирается хорошо.
Перл подцепила змею длинной палкой и скинула с углей на палубу: пусть остынет. Почерневшая змея свернулась кольцом, как живая. Да, угощение неаппетитное. Запах едкий, мясо жесткое, как одна большая жила. Замучаешься жевать.
– Ты мне напоминаешь одну мою знакомую, – заметил Дэниел.
– Да? – буркнула я и ткнула палкой вторую змею.
Та еще поджаривалась на углях.
Меня сейчас больше интересовало, что за рыба водится в этих незнакомых водах и как бы найти ее косяки.
– Я с этой женщиной жил год. В Сьерра-Мадре. Она тоже людям не доверяла.
– С чего ты взял, что я тебе не доверяю?
Дэниел погладил бороду.
– Напряжешься еще сильнее – кости треснут, – заметил он.
– Думаешь, этой твоей знакомой надо было доверять всем подряд?
– Не всем, – пожал плечами Дэниел. – Но кое-кому – не мешало бы.
– И что с ней стало?
– Умерла в конце того года.
– Соболезную.
Перл откусила мяса и стала яростно жевать. Ветер доносил до меня резкую вонь. Перл разложила змею прямо на палубе, разрезала на три одинаковых куска и бросила нам с Дэниелом наши две порции.
– Для кого ты чертишь карты? – спросила я.
– Для всех, кому понадобятся. Для рыбаков. Для членов новых правительств.
– И для пиратов?
Дэниел бросил на меня такой взгляд, будто ножом полоснул.
– Нет. Разве что по незнанию.
– Раз ты картограф, что ж не выстроил себе лодку получше? Карты стоят дороже дерева.
– Скажем так – в последнее время мне не везет.
Я прищурилась и окинула его испытующим взглядом. Явно что-то скрывает.
Тут всхлипнула Перл. Я обернулась. Перл показала мне свой платок и провела пальцем по разорванному краю. Так вот почему она притихла и за все время нашего с Дэниелом разговора ни слова не сказала.
– Это он во время шторма порвался, – тихо проговорила Перл.
– Давай сюда, – сказала я и протянула руку.
Перл встала и принесла платок мне. Я поглядела на прореху.
– Ну, это дело поправимое. Хорошо, что с краю порвался. Просто подвернем его и завяжем нитку простым узлом. Вот так. Теперь не обтреплется. Наоборот – крепче будет.
Перл кивнула и осторожно коснулась платка:
– Все равно с ним спать буду.
Этот красный платок принадлежал деду. Когда он умер, мы закрыли его лицо платком. А когда я опускала тело в море, легкую ткань вдруг подняло в воздух. Платок едва не унесло ветром, но я успела его схватить. Потом Перл выдернула его из моей руки и с тех пор не расставалась с дедовым платком. Даже спала с ним.