После потопа

Монтег Кассандра

Я пожала плечами и отвела взгляд. Потом снова глянула на Дэниела. Он не сводил с меня глаз. Лицо погружено в тень. Трудно судить, что у него на уме.

– А стоит хотя бы подумать о том, чтобы сдаться, и будто все кости размягчаются. Тело как пустой мешок. – Я провела ладонью по лицу.

– Я поплыву с вами, – едва слышно произнес Дэниел.

Волны, бившиеся о борт лодки, заглушили его слова.

– Что?

– Помогу вам добраться до Долины.

– Я тебе не затем рассказала про дочку, – возразила я.

Хотя сама была в этом далеко не уверена. В глубине души отдавала себе отчет: вот мой последний

козырь. А может, в огромном темном море мне так не хватало простого человеческого тепла. Трудно сказать.

– Почему ты передумал?

Дэниел отвернулся, взял палку и поворошил угли.

– Пожалуй, мы способны помочь друг другу, – произнес он, будто рассуждая сам с собой. – Без компании путешествовать скучно. Да и на северо-восток сплавать любопытно. Раньше я так далеко не забирался.

И опять меня посетило то же дурное предчувствие, что и в салуне. Оно оказалось таким сильным, что омрачило даже радость от того, что Дэниел передумал. Я невольно отсела от него. С чего вдруг Дэниел изменил решение? Как-то не верилось, что он просто хочет помочь мне найти Роу. Я попыталась заглушить эту смутную тревогу. Напомнила себе, что мне всегда было трудно открываться людям.

Когда снова посмотрела на Дэниела, его глаза были закрыты, а затылок упирался в планшир. Спит, как невинный младенец. Но и это впечатление обманчиво.

Глава 11

Перед появлением на свет Перл, когда я потеряла Роу, думала: лучше бы мне не рожать другого ребенка. Одна часть меня отчаянно жаждала стать матерью, а вторая страшилась того момента, когда я впервые увижу своего ребенка, посмотрю в его личико. Ведь вокруг все так хрупко и ненадежно.

Я не сожалею о рождении моих детей, но верно и то, что я не в силах от них отделиться. Они пробили брешь в моей броне, заставили меня открыться, сделали уязвимой. Никогда не чувствовала себя такой слабой, как после родов, – и одновременно такой сильной. За себя я не боялась так, как за Перл. Каждый раз казалось, будто в пропасть падаю.

Главное отличие воспитания Перл от воспитания Роу совсем не в том, что одну я растила на земле, а вторую – на воде. С тех пор как умер дед, я впервые осталась с ребенком один на один. Когда мы с Роу играли на чердаке, я беспокоилась, что она упадет с лестницы. С Перл я тревожилась, что она вывалится за борт, пока я насаживаю на крючок наживку. Но за Перл, в отличие от Роу, больше приглядывать некому. Необходимость постоянно быть начеку довела меня до ручки, истрепала все нервы.

Когда Перл только родилась, я держала ее на привязи, даже когда мы спали. Но как только дочка начала ходить, уследить за ней стало труднее. Во время штормов приматывала ее к себе шкертиком, чтобы не унесло. С ранних лет приучила Перл не отходить от меня ни на шаг в портах. И к воде ее приучила.

Перл все навыки пришлось осваивать рано: плавать, пить козье молоко, ходить на горшок, помогать мне вытягивать сети. Поплыла она в полтора года, а вот нормально ходить стала только к трем. До этого бегала по «Птице» на четвереньках: ни дать ни взять краб. Детство Перл напоминает мне прочитанные когда-то давно истории о колонизации Америки и первых переселенцах. Их дети в шесть лет доили коз, а в девять стреляли из винтовки.

Поначалу я жалела Перл. Роу я тоже жалела, но по-другому.

А потом сообразила, что родиться после потопа, когда мы уже перешли на водный образ жизни, – скорее преимущество, чем несчастье. Перл плавает как рыба. Мне так не научиться, сколько ни старайся. Она инстинктивно чувствует воду.

Поэтому, когда на борту появился Дэниел, я наконец вздохнула спокойно. Он присматривал за Перл так же, как я: всегда следил за ней уголком глаза, каждую секунду прислушивался.

Дэниел, Перл и я продолжали плыть в южном направлении. По ночам все втроем спали под навесом. Над нами свистел ветер, волны качали лодку, как колыбель. Я спала на боку, Перл прижималась к моей груди, а Дэниел лежал по другую сторону от меня. Однажды ночью он осторожно положил руку мне на талию. Я не воспротивилась, и он обхватил нас обеих. Приятная тяжесть его руки успокаивала и дарила ощущение надежности.

Иногда такими вот благостными ночами я воображала, что так теперь и будет протекать наша жизнь: я, Перл и Дэниел. Выкинем из головы Долину и будем тихо-мирно плавать по морям. Я стала предвкушать моменты, когда Дэниел оказывался ко мне близко: например, когда мы вместе стояли у румпеля или жались друг к другу под навесом во время ливня. Бывало, мы молча чинили канат, склонялись над растрепавшимися волокнами и быстрыми движениями сращивали их. Мной овладевало ощущение удивительного покоя от одного присутствия Дэниела.

Но потом я вспоминала Роу. Вот она топает по деревянному полу и тянет за собой одеяльце. Голова склонена набок, выражение лица одновременно и любопытное, и озорное. А бывало, она придвигала журнальный столик к окну, взбиралась на него и сидела с идеально прямой спиной. Так она наблюдала за птицами. Названий не знала, различала их только по цветам: красная птичка, черная птичка. Воспоминания были такими явственными, что казалось, будто Роу по-прежнему рядом со мной. Внутри меня вздымалась жаркая волна и затапливала все мое тело. Эта волна несла меня к Долине, словно у меня и не было выбора.

Я вытащила несколько сардин и кальмаров из сетей, с которыми рыбачила утром, и бросила в большую керамическую банку для живой приманки. В ней мы раньше держали на кухне муку. Мы привязываем банку рядом с баком для пресной воды и наполняем, только когда еды вдоволь.

Чем ближе мы подплывали к горным вершинам Центральной Америки, тем чаще я окидывала взглядом горизонт. Когда до ближайшего побережья оставалось всего пятнадцать миль, мы подали сигнал торговому судну, помахав нашим флагом: голубой квадрат ткани, посередине рыба. Флаг корабля развевался на ветру: фиолетовый с коричневой спиралью, смахивающей на панцирь улитки.

Люди общались на воде при помощи флагов задолго до того, как мы с дедом пустились в плавание. Моряки рассказывали, что первой подняла флаг «Черная лилия». Сначала они использовали флаги, чтобы отличать свои суда, а затем – чтобы корабли при виде их знамен сдавались сами, прежде чем их атакуют.

Мы с дедом смастерили рыбацкий флаг. Вырезали рыбу из белой футболки и нашили на голубую наволочку. Как только Перл чуть-чуть подросла, я научила ее различать три разных вида флагов. Чтобы следить за морем, мне нужна вторая пара глаз. Вдруг буду занята рыбалкой и не замечу врага? А Перл всегда предупредит.