После потопа

Монтег Кассандра

Она сосредоточилась и закусила нижнюю губу, загнала свою крышку в квадрат и, радостно вскинув руки над головой, запрыгала по палубе, празднуя победу.

Я глядела на них, и мне было хорошо. Неожиданно тепло растеклось по всему телу приятными волнами. Казалось, кто-то снова сложил вместе части развалившейся головоломки.

– Что будешь делать, когда приплывем в Харджо? – спросила я у Дэниела.

– Может, там и останусь, – пожал он плечами. – Найду какую-нибудь работу.

А в голове у меня крутилась одна мысль: нам не обойтись без штурмана. С тех пор

как узнала, что Дэниел в этом деле специалист, подумывала о том, чтобы предложить ему работу. Пусть остается с нами. Поможет доплыть до Долины. Чутье подсказывало, что ему можно доверять. А может, никакое это не чутье. Просто очень хотелось верить Дэниелу, потому что этот человек был мне нужен. Как ни крути, а Дэниел явно что-то скрывает. Стоит задать ему вопрос, и он сразу меняется в лице. Будто между нами падает тяжелый занавес и прячет от меня истину.

Мы с Перл никогда не брали на борт посторонних, и я успела полюбить одиночество. Оно стало для меня привычным, знакомым. А теперь меня разрывало пополам: одна часть меня надеялась, что Дэниел останется, а вторая жаждала вернуться к обычному, нормальному укладу.

На следующее утро вдалеке показался Харджо. Острые горные пики пронзали облака. У воды пробивались молодые сосенки и кусты, а вверх по склону взбирались палатки и хижины.

Дэниел полез под навес и стал собирать навигационные инструменты: компас, самописец, циркуль-измеритель. Вокруг лежали карты. Я отвернулась от линии горизонта. Смотрела, как Дэниел аккуратно укладывал каждый инструмент в сумку, и сердце сжималось. «Так ты хочешь спасти Роу или нет?» – спросила я себя. Даже если Дэниел научит меня пользоваться всеми этими штуками, собственные добыть не сумею: мне за них в жизни не расплатиться.

Прошло всего несколько часов, и мы ступили на берег. Чайки клевали полусгнившую рыбу на берегу. Перл бегала среди них, пронзительно вскрикивая и взмахивая руками, как крыльями. Чайки поднялись в небо белым облаком. Перл закружилась на месте: из-под ног летит песок, уголок красного платка, выглядывающий из кармана, колышется… Вспомнилось, как Роу наблюдала за журавлями. Потом перед глазами встала совсем другая картина: ноги моего отца, висящие в воздухе. Нет, я не принадлежу себе. Грудь болезненно сдавило. Я повернулась к Дэниелу.

– Оставайся с нами, – предложила я.

Дэниел складывал у планшира хворост для очага, но теперь устремил пристальный взгляд на меня.

– Мы поплывем в одно место, оно называется Долина, – торопливо продолжила я. – Это такая новая община. Говорят, там спокойно и безопасно.

Из-за собственной лжи готова была провалиться сквозь землю от стыда. Оставалось надеяться, что Дэниел не знает, что на самом деле Долина – колония Потерянных монахов.

Его лицо смягчилось.

– Не могу, – тихо произнес он. – Прости, но я больше не путешествую с другими людьми.

Я постаралась скрыть разочарование.

– Почему?

Дэниел провел пальцем по куску обугленного дерева. На палубу, будто снег, просыпался пепел.

– Долго объяснять.

– Может, хотя бы подумаешь?

Дэниел

покачал головой:

– Майра, я очень благодарен за все, что вы для меня сделали, но поверь на слово – такой попутчик вам не нужен.

Я отвернулась и принялась складывать в ведро копченую скумбрию.

– Пойду в торговый дом, обменяю, – произнесла я. – Потом встретимся. Отдам тебе твою долю.

Это его последний шанс передумать.

– Вся эта скумбрия ваша, – возразил Дэниел. – Больше ничего вам дать не могу. Хоть отчасти верну долг.

«Вот именно – отчасти. Мы тебя спасли, а ты нам помогать не хочешь», – пронеслось в голове.

– Помогу тебе донести рыбу до торгового дома, там и расстанемся, – произнес Дэниел.

Я окликнула Перл, и мы направились к городу. Поднялись по каменным ступеням, вырезанным в горном склоне. Поселение втиснуто в узкое пространство между горами.

Многолюдный Харджо гудит, как пчелиный улей. Гору рассекает стремительный поток и водопадом стекает в море. Уже целый год не заплывала так далеко на юг. За это время зданий в Харджо прибавилось раза в два, не меньше. На одном склоне строится мельница. Уже наполовину готова. А рядом – новенькое бревенчатое здание. На фасаде вывеска, на ней огромными буквами выведено «Отель». В прошлом году в Харджо только начинали выращивать основные культуры: кукурузу, картофель, пшеницу. Хорошо бы найти зерно по нормальной цене.

Торговый дом – каменное двухэтажное строение. Мы остановились у дверей. Дэниел протянул мне корзину со скумбрией.

– Куда теперь пойдешь? – спросила я.

– Первым делом в салун. Выпью, расспрошу местных, кому тут нужен картограф. – Дэниел помолчал. Потер ладонью подбородок. – Да, все понимаю: я тебе жизнью обязан. Прости, что не могу плыть с тобой.

– Можешь, – возразила я. – Просто не хочешь.

Дэниел странно на меня посмотрел: одновременно и с сожалением, и с укором. Присел на корточки перед Перл и потянул за уголок платка, торчавший из кармана ее штанов.

– Смотри не потеряй свой счастливый платок, – проговорил он.

Перл в шутку хлопнула его по руке.

– А ты смотри не стащи его! – дурачась, воскликнула она.

Лицо Дэниела дрогнуло: чуть-чуть, едва уловимо, но я заметила.

– Берегите себя, – тихо произнес Дэниел.

Из торгового дома вышли несколько человек, и я отошла, давая им пройти.

– Нам пора, – сказала я.

Дэниел кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Он посторонний человек. Так почему же мне так тяжело глядеть ему вслед?

Моего кредита в Харджо хватило на меньшее, чем я рассчитывала. Я стояла у прилавка, переминаясь с ноги на ногу, и едва сдерживала досаду.

Женщина средних лет с глубокими морщинами и в очках, в которых сохранилось только одно стекло, переваливаясь, вышла из-за прилавка и заглянула в мое ведро.

– Когда я приплывала сюда в последний раз, мне сказали, что мой кредит равен стоимости двух деревьев, – заявила я.

– Цены уже не те, милочка. Рыба подешевела, дерево подорожало.