После потопа
Шрифт:
– Дважды обману смерть, а потом пойду ко дну.
– Неплохо, – усмехнулась я.
– Ты! – Старик опять ткнул пальцем мне в лицо. – Морская птица сядет на твою лодку и отложит яйцо, но из него вылупится змея.
Я уставилась на старика:
– Ну и что это значит?
Старик подался вперед:
– Что сказал, то и значит.
Мысли в голове закружились круговоротом. Меня охватил смутный страх. Почему предсказатель заговорил о змеях и птицах? Я встряхнулась и постаралась взять себя в руки. Змеи и птицы – одни из немногих животных, которые не вымерли из-за потопа. Наверное, старик
– Майра! – окликнул меня Дэниел.
Он дотронулся до моей руки. Я вздрогнула и отступила на шаг.
– Ничего это не значит. Простая болтовня, – прибавил Дэниел.
– Сама знаю.
Я оглядела темный салун. Усталые посетители наваливались на столы всем весом и сидели, склонив головы над самогоном.
– Мы пойдем.
– Погоди. Можно я сегодня переночую на вашей лодке? В последний раз, – пообещал Дэниел.
Я сердито глянула на него:
– За гостиницу платить неохота?
Дэниел склонил голову набок:
– С утра помогу тебе рыбачить.
– С этим я и сама справлюсь.
– Мам, прекрати. Конечно, оставайся, Дэниел, – объявила Перл.
Я глянула на нее. Дочка с многозначительным видом вскинула брови.
– С кем разговаривал? – спросила у Дэниела.
– Да так, со старым другом, – ответил тот. – Всего одну ночь у вас посплю и уйду. Хотя, вообще-то, мне с вами нравится.
Он взъерошил волосы Перл. Та захихикала. Я скрестила руки на груди и холодно поглядела на Дэниела. Жаль, что не умею читать по лицам так же хорошо, как по морской глади.
– Но в Долину с нами не поплывешь? – уточнила я.
Лицо Дэниела исказила болезненная гримаса.
– Лучше не надо.
Он уставился на свои руки, сцепленные в замок на столе. Я чувствовала: Дэниел борется с собой. Внутри у него будто два магнита: один тянет прочь, а второй – к нам, все ближе и ближе.
Перед тем как подняться на борт и приготовиться ко сну, мы обошли берег в поисках хвороста и растопки для очага. В большинстве городов и деревень закон один: ветки и небольшие коряги, выловленные из воды, принадлежат нашедшему. Все, что побольше, считается собственностью общины. Хочешь забрать это дерево себе – придется его купить. Ну а если тебя поймают с хорошим строительным лесом, из которого можно возвести дом, – бросят в тюрьму. Хорошо еще, если не повесят.
Мы трое разбрелись по берегу, высматривая на песке куски топляка или что-нибудь, пригодное для растопки. Я подобрала сухой обрывок ткани, сорвала пучок жухлой травы и рассовала находки по карманам. Дэниел подошел ко мне с несколькими палками и старым бумажным пакетом.
– Я тут подумал… Советую тебе изменить маршрут, – произнес он.
– Это еще почему? – спросила я.
– Атлантику переплыть непросто. Воды там неспокойные. Твоя лодка только для тихоокеанского побережья годится. А новая обойдется дорого.
Дэниел пнул ногой камень. В воздух взметнулся песок.
– В салуне сегодня говорили, теперь у «Черной лилии» новый капитан. Этот тип использует биологическое оружие. Бешеные собаки, одеяла, зараженные оспой. Устроят
– Да, слыхала, – буркнула я и наклонилась за выброшенным на берег ботинком.
Вытащила шнурки, убрала в карман и отшвырнула ботинок в сторону.
– Может, эта Долина и правда неплохое местечко, но стоит ли так рисковать, чтобы туда добраться? – спросил Дэниел.
Я молча посмотрела на него. Стоило нашим взглядам встретиться, и Дэниел сразу понял: есть и другая причина для опасного путешествия. Причина, которую я скрываю.
Его вопрос выбил меня из колеи. Вдруг я заметила, что Перл нигде не видно.
– Куда подевалась Перл?
Дэниел обернулся через плечо:
– Вроде там была.
Я лихорадочно оглядела берег. Вокруг никого, только вдалеке возле груды камней сидят два человека. По коже забегали мурашки. Случается, дети просто исчезают – как сквозь землю проваливаются. Родители оборачиваются, а рядом никого нет. Похитить ребенка в наше время – все равно что залезть в чужой карман. И то и другое – плевое дело, главное, набить руку.
– Перл! – позвала я, стараясь не паниковать раньше времени.
– Может, на лодку пошла? – предположил Дэниел.
Его беззаботный тон окончательно вывел меня из себя.
– Не мели чушь! – прорычала я, едва не испепелив его взглядом. Во весь голос закричала: – Перл!
– Успокойся…
– Не смей меня успокаивать! – рявкнула я. – Тебе-то откуда знать, каково это – потерять близкого человека, который от тебя зависит?
Я побежала по берегу, выкрикивая имя Перл. Из-под ботинок летел песок. Слева вздымался отвесный горный склон, справа океан тянулся до самого горизонта. Я перепрыгнула через кучу водорослей и понеслась дальше. Звала Перл, но та не откликалась. На пляже царила зловещая тишина. Казалось, все вокруг застыло в тревожном ожидании. Даже лодчонка в миле от берега стояла на якоре и не двигалась с места. Ни дать ни взять морской пейзаж на картине.
Тут я тоже застыла как вкопанная, потом завертелась вокруг своей оси. Куда она могла деться? Ну не в небо же улетела! Меня с новой силой захлестнула паника. За спиной раздались шаги Дэниела. Вдалеке кричали чайки.
Вдруг из горной расщелины выползла Перл. Впрочем, это даже не расщелина, а трещина в основании горы: всего фута три в ширину. В руках Перл держала охапку хвороста.
– Там, в пещере, еще полно, – объявила она.
Я резко втянула в себя воздух. Маленькая фигурка на фоне темной расщелины одновременно выглядела и знакомой, и чужой. Она часть меня, но при этом живет своей отдельной жизнью.
Я подбежала к Перл и отчаянно прижала ее к себе. Потом отстранила, взяла за подбородок и пристально поглядела ей в глаза.
– Больше так не пропадай. Я должна все время тебя видеть, – четко произнесла я.
– Не полезла бы в пещеру, не нашла бы хворост, – возразила дочка.
– Перл, я серьезно.
Тут подошел Дэниел.
– Вечно она закатывает истерику на пустом месте, – пожаловалась Перл, когда я полезла в расщелину за хворостом.
Дэниел взъерошил ей волосы.
– Нет, – возразил он. – Не на пустом.