После бури
Шрифт:
– Я знаю, я знаю! Простите, я коряво выразилась. Я знаю, что это несчастный случай. Я не поэтому приехала. Вернее, именно поэтому я и приехала, но это… долгая история. Можно я… начну с начала?
Она судорожно улыбнулась, потерла влажные ладони. Ханна оперлась на клюшку сына и стояла с таким видом, как будто Мира пришла обращать ее в другую веру.
– Валяйте.
Мира перевела дух и начала еще раз:
– Окей. Мой муж и ваш муж вчера столкнулись головами… так что, во-первых, я хочу спросить,
Ханна не смогла сдержать улыбки:
– С головой? С этой головой с самого начала были большие проблемы. А ваш как себя чувствует?
Мира тоже осторожно улыбнулась:
– Петер? Когда он играл в хоккей, тренер говорил, что это его бетонная башка защищает шлем, а не наоборот. Так что думаю, оклемается.
– Вот и хорошо. Я немного занята, так что, если вы позволите… – кашлянув, сказала Ханна.
Мира понимающе кивнула и посмотрела на бросковую зону Теда.
– Да, да, конечно. Вижу. Сколько у вас детей?
– Четверо. С одним моим ребенком вы уже встречались, – немного раздраженно ответила Ханна, так как думала, что Мира над ней прикалывается.
– Я не понимаю… – выговорила Мира.
Ханна склонила голову набок:
– Зачем вы сюда приехали? Что вам нужно?
– Я… простите… наверное, это какое-то недоразумение. С кем из ваших детей я… встречалась?
– С моей дочерью. Сегодня утром у нее в кармане куртки я нашла вашу визитку.
Ханна тут же пожалела, что сказала это, ей бы не хотелось, чтобы ее приняли за мать, которая шарит в карманах своих детей, но Мира, похоже, ее не осудила.
– Тесс? Это ваша дочь? Я не знала. Прошу прощения. Она просто спрашивала у меня о моей работе. Я…
– А сегодня вы, значит, приехали поговорить о моем муже?
Мира сунула руки в карманы пальто и серьезно кивнула:
– Я понимаю, что это может показаться странным совпадением.
Ханна долго смотрела на нее, выискивая подвох, и, не найдя, сказала:
– Моя дочь хочет учиться на юриста. В ее окружении нет никого, кто бы занимался правом. Полагаю, именно поэтому она обратилась к вам.
В голосе матери Мира уловила ревность. Ей было знакомо это чувство, в ее словах тоже иногда звучали такие нотки, когда Мая упоминала кого-то из учителей в музыкальной школе. Мира знала, каково это – иметь ребенка, который живет в непостижимом для тебя мире.
– Она просто хотела посоветоваться насчет обучения, я…
– Я акушерка. Мы тоже обучались, чтобы получить свою работу, – осадила ее Ханна.
Мира покраснела:
– Я знаю. Я не то хотела сказать. Тесс очень умная и воспитанная девочка. Я понимаю, что это у нее от вас.
Ханна хмыкнула:
– Не надо ко мне подмазываться. Я разозлилась, найдя карточку, но Йонни считает, что я должна отпустить детей. Я стараюсь. Ваш
Вопрос прозвучал настолько в лоб, что Мира опешила. Не совсем так она представляла себе этот разговор.
– Конечно. Конечно… ну то есть, если она будет достаточно хорошим специалистом.
Ханна ответила как человек, не смыслящий в юриспруденции, зато знающий все о своей дочери:
– Она будет лучше всех.
Мира тихо засмеялась. Господи, даруй мне самоуверенность хедских мамаш, подумала она, зная, однако, в глубине души, что сама такая же. У них с Ханной было очень мало общего, но они похожи как две капли воды.
– Если у нее будут вопросы, пусть заходит в любой момент.
Ханна кивнула – ревниво, но благодарно. А потом спросила вроде как без враждебности, но и без особого гостеприимства.
– Хотите выпить кофе или перейдете наконец к делу? Зачем вы приехали?
Мира уже собралась напроситься на кофе, но решила не провоцировать Ханну понапрасну. Поэтому объяснила все как можно проще:
– Мои друзья видели, как наши мужья вчера столкнулись в ледовом дворце. Они… волнуются. Петер и ваш муж своего рода символы, каждый в своем городе. Мои друзья опасаются, что люди решат, будто они подрались. Это может привести к еще более страшной драке. И одному из моих друзей пришла в голову идея, что на самом деле наши мужья могли бы помочь восстановить… мир. Полагаю, вы слышали, что муниципалитет хочет закрыть оба хоккейных клуба?
Ханна воткнула клюшку сына в снег, будто решила посадить ее в землю.
– Я слышала только, что муниципалитет хочет закрыть «Хед-Хоккей». Чтобы не вкладываться в ремонт ледового дворца.
– Мои друзья почти уверены, что на самом деле план заключается в том, чтобы закрыть и «Бьорнстад», и «Хед» и открыть некое новое спортивное общество. Мы хотим попробовать повлиять на политиков. Чтобы спасти оба клуба.
Ханна недоверчиво хмыкнула:
– А зачем вам спасать «Хед»?
Мира так глубоко вздохнула, что ей пришлось наклониться и упереться руками в колени. Не глядя на Ханну, она ответила:
– Если честно, то я даже «Бьорнстад» спасать не хочу! Но теперь уж что есть, то есть. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы все были довольны, черт возьми!
Мире не хотелось показаться рассерженной, но она ужасно устала. Ханна улыбнулась: так могла говорить только мать.
– Вы с юга? – спросила Ханна.
– Ага, – ответила Мира, по-прежнему не разгибаясь и глядя на снег.
– Это заметно, только когда вы злитесь, в остальном вы говорите как мы, – сказала Ханна.
Это был большой комплимент. Огромный. Мира украдкой взглянула на нее: