После бури

Бакман Фредрик

– Что с тобой?

– Не знаю, – честно ответил Петер.

– ПЕТЕР!!! – раздался пронзительный голос.

– О, черт, теперь тебе влетит, – ухмыльнулся Теему.

Петер никогда не перестанет удивляться его спокойствию. Парень как будто выработал иммунитет к адреналину.

– ПАПА! – закричала Мая. Она бежала рядом с Мирой, а за ними, спотыкаясь, ковылял Лео. Было видно, что его вырвало, но это казалось теперь слишком давней историей, чтобы что-то объяснять Петеру.

– ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – взвыла Мира не своим голосом, так что даже Теему отскочил в сторону, однако все же не утерпел и воскликнул:

– Ой, даже не спрашивай, этому хулигану лишь бы подраться! Мы пытались его удержать, но ты же его знаешь, рассвирепел так, что не остановишь…

Теему всерьез не сомневался, что Мира убила бы

его на месте, если бы не Петер, бросившийся между ними. Петер и сам удивился, как легко ему далось вранье:

– Да в столб врезался. Не волнуйся, просто несчастный случай.

87

Личные интересы

Из всех мужчин, собравшихся сегодня в ледовом дворце, только двое были в костюме и при галстуке. Они сидели на разных трибунах, возможно даже не зная о присутствии друг друга. Один из них был Фрак, другой – Ричард Тео, один – владелец продуктового магазина, другой – политик, оба – с одинаково плохой репутацией в своей сфере, так как конкуренты считали, что они не соблюдают правил. А вот и нет, утверждали оба, еще как соблюдают, просто играют не в пример лучше остальных. В ледовый дворец они пришли с разными намерениями. Фрак надеялся взять происходящее под контроль, Тео – просто анализировал. Фрак наблюдал за тринадцатилетками на льду, Тео – за публикой на трибунах. Один смотрел на игроков, другой на избирателей.

Фрак весь день горячо надеялся, что сможет сохранять мир между Бьорнстадом и Хедом достаточно долго, чтобы спасти оба клуба, но увидев, сколько собирается публики, и услышав первый «гав!» с трибуны «Хеда», понял, что все кончено. Неважно, что Теему обещал не задираться. Шансов не было ни у кого.

Когда все началось, Ричард Тео с равнодушным видом взирал на суматоху внизу. Владелец продуктового магазина как одержимый бросился на лед, чтобы они там все не поубивали друг друга, а политик думал, что на самом деле, возможно, именно это и нужно: возможно, спасти оба клуба может не мир, а война. Надо только понять, как обернуть ее в свою пользу.

Ответом стал Петер Андерсон – в этом городе все так или иначе сходится на нем, с улыбкой подумал Тео. Он сидел так высоко, что единственный мог полностью видеть хаос, развернувшийся там, внизу. Когда все бегут в одну сторону, он бежит в другую, чем, как любил говорить он сам, и был обязан своему успеху в политике, но на этот раз даже бежать никуда не требовалось. Он видел, как Петер Андерсон выскочил из подсобки и столкнулся с крупным мужчиной его возраста в майке пожарной команды. Видел, как из брови Петера фонтаном хлынула кровь, но видел и Теему, как тот мгновенно среагировал и бросился туда, словно это его долг – защитить Петера, и как откуда ни возьмись появился Лев, чтобы защитить пожарного. Альянсы, может, и неожиданные, но не лишенные логики, во всяком случае для политика, построившего свою карьеру на странных сближениях.

Когда все стихло, когда драка кончилась и толпа схлынула из ледового дворца, как вода из раковины, Фрак был мокрый от пота, Тео – холоден как лед. Один уже готовился все потерять, у другого вызрела стратегия, как заполучить все, что ему нужно.

Пока Фрак носился по парковке в поисках тяжелораненых, Ричард Тео не спеша вернулся в свой офис. Был чудесный вечер: снегопад, звездное небо, морозный воздух в ноздрях, хруст льдинок под ногами. Он обожал это место – поверить в это было трудно, но он объехал полсвета и нигде не видел ничего подобного. Лес и озеро, дикая природа и снег, ничего лучше этого быть не могло.

Его не удивляло, что город толкает людей на насилие, – он бы и сам пошел на насилие, если бы почувствовал, что кто-то пытается отнять у него его город. Если помнить об этом, Тео сможет решить все проблемы. Именно так он победит.

88

Хулиганы

Бубу и Тесс ждали у микроавтобуса. Йонни и Ханна оставили мальчиков с ними и ушли обратно к ледовому дворцу проверить, нет ли пострадавших и не нуждается ли кто в помощи. Как ни странно, никто не пострадал. Игроки обеих команд были целы и невредимы, ведь они полностью экипировались для матча, а родители и прочая публика получили немногочисленные синяки и ссадины во время давки, а не драки. Мужчины со стоячих трибун преследовали только

друг друга. «Хулиганская честь» – так, слышал Йонни, называли это молодые пожарные. У многих из них татуировки с красным быком были гораздо больше его собственной. Эти ребята – пожарные, но в первую очередь они из Хеда, и они не такие, как он. Они яростнее. Или это Йонни постарел. Порой он думал, что мальчишкам, подрастающим в городе его детства, особо не с чем себя отождествить. Каждый хочет чувствовать себя значимым, каждый ищет для себя какой-то смысл, контекст, за который можно уцепиться, но с этим в Хеде все хуже и хуже. «Мы деремся только с Группировкой, мы никогда не трогаем гражданских», – сказал как-то один из его ребят, и Йонни подумал, что в том-то и проблема – они используют слово «гражданские», будто сами являются военными.

Одна за другой завелись машины, и парковка опустела. В других городах, среди других людей паника, возможно, продлилась бы больше, но здесь народ оправился за несколько минут. Многие и раньше видели хулиганские драки, и как только страсти поулеглись, все вернулось на круги своя, а назавтра уже было позабыто.

Единственное, что отличало эту разборку от других, понял Йонни, так это то, что с прошлого инцидента прошло столько времени. Два года после по-настоящему жестокой драки, которая окончилась тем, что банда из Хеда устроила пожар в «Шкуре», а Группировка гналась за ними по лесу. Были разбиты машины, погиб подросток из Бьорнстада. Дальше все словно поняли, что дело зашло слишком далеко, – еще шаг, и будет война. Даже самые отпетые головорезы из Хеда одумались и на следующем матче стали скандировать бьорнстадскую кричалку «Мы медведи». Это была капитуляция, и Теему с парнями ее приняли. Все отступились. На два года. А теперь? Даже если сегодняшняя драка быстро окончилась, Йонни знал, что это либо конец маленького конфликта, либо начало нового, гораздо более серьезного.

С дороги доносился вой сирен, тут и там слышался приглушенный детский плач, но также и размеренные беседы, а кое-где даже смех. Йонни шел впереди Ханны, Тобиас их не видел и как раз успел обернуться к брату и сестре и возбужденно выпалить:

– Вы видели пистолет? Видели рожи этих бьорнстадских уродов? Видели, как они пересрали? Теперь они знают, что будет, если они сунутся к нам еще раз!

Тесс стояла в метре от него, рядом с Бубу. Она грустно покачала головой и прошептала:

– Нет. Просто теперь они решат, что им тоже нужен пистолет.

Ханна ее слов не слышала. А Йонни сделал вид, что не слышал. Но надеялся, что Тесс ошибается. Боже, как он надеялся!

89

Правда

В четверг поздно вечером в приемном отделении хедской больницы собрались все чернокурточники из Бьорнстада. Теему сломал два пальца о чью-то челюсть, кто-то из его парней сломал нос о чьи-то кулаки или локти. Несмотря на это, а может, как раз поэтому настроение у всех было хоть куда, они шутили и распевали непристойные песни. Главным образом они подкалывали Петера, так как бывший спортивный директор был вынужден приехать сюда со своей рассеченной бровью, и медсестры быстро решили посадить всех бьорнстадских в одну комнату во избежание дальнейших драк с Хедом. Каждый раз, когда сестра кого-то вызывала, все члены Группировки слезно умоляли ее: «Примите первым директора!» Потом, округлив глаза, кивали на Петера и шептали: «Пожалуйста, не волнуйтесь за нас, простых смертных, помогите крестному отцу!» Петер просил Теему заткнуть их, но Теему от смеха и слова выговорить не мог.

– Для вас ничего святого нет, вы так несерьезно относитесь к жизни… – пробормотал Петер.

– Как будто это мы подрались с пожарным и нам угрожали пистолетом, – ухмыльнулся Теему. – Может, это ты относишься к жизни слишком серьезно? – ухмыльнулся Теему.

Что Петер мог на это возразить? У одного из парней зазвонил телефон, он кивнул Теему, и они отошли в угол. Что они обсуждали – Льва или хедских фанатов, Петер так и не узнал, потому что в эту минуту его вызвала медсестра и увела зашивать бровь. Врач спросил, что произошло, и Петер сказал, что врезался в столб. Учитывая, каким твердым оказался лоб у пожарного, он был не так уж далек от правды. Закончив, врач без промедления отправил его домой – очередь сегодня выстроилась длинная, поэтому времени на разговоры не было.