После бури
Шрифт:
Йонни просто посмотрел на него долгим взглядом, пока тот не скукожился, что случается со всеми мужчинами с длинным языком и маленькими кулачками. Кто-то из товарищей потянул его за рукав и виновато пробормотал, обращаясь к Йонни:
– Слушайте… простите… Давайте замнем. Просто наши ребята пытаются там сосисками торговать, чтобы немного денег в командную кассу заработать. Родители возмущаются…
Йонни фыркнул и кивнул на парня у тележки.
– Чем возмущаются? Парковка вам, что ли, принадлежит? Она муниципальная!
– Окей, окей, сорри… – сказал мужик, разведя руками.
– Да ты не передо мной извиняйся, дубина! А перед ним! – рявкнул Йонни и снова кивнул на парня у тележки.
Мужики посмотрели на него, как будто ушам своим не веря. Один из них подтолкнул остальных и пробормотал:
– Ладно. Пошли отсюда. Скоро игра начнется. Потом разберемся.
Йонни и парень стояли на парковке, глядя им вслед. Пульс у Йонни участился. Ни один из этих мужчин не был Петером Андерсоном, но каждый из них чем-то его напоминал. И этого вполне хватило.
– Спасибо, – сказал парень.
Йонни обернулся и коротко кивнул:
– Скажи, если опять полезут. Это не их парковка. Решили, что вся коммуна им принадлежит, но это не так.
Дотронувшись рукой до груди, парень поклонился. Короткий жест признательности. В полной растерянности, не понимая, что он должен сделать в ответ, Йонни неловко потеребил замок на куртке и как-то полувзмахнул рукой, как будто отдавал честь. Парень приготовил хот-дог и протянул ему. Йонни покопался в кармане джинсов в поисках мелочи.
– Пожарным бесплатно! – отказался парень.
Йонни благодарно кивнул и, откусывая на ходу, пошел обратно. Офигенно вкусно, констатировал он про себя, сто пудов вкуснее, чем то дерьмо, которое они подают в своем кафетерии.
Ана, Мая, Лео и Столичный околачивались у входа в ледовый дворец, лавируя между группками людей. Исчезнув самое большее на минуту, Ана вернулась с восемью банками пива в полиэтиленовом пакете.
– Как ты… это сделала? – ахнул Лео.
– Просто спросила у одного парня, – ответила Ана так, будто ничего естественнее быть не могло.
– Она может где угодно пиво надыбать, даже на похоронах! – заверила остальных Мая.
– На похоронах ПРОЩЕ всего! – сказала Ана.
Они сели на камнях. Мая дала Лео одну банку, сама выпила две, Ана три. Столичный отказался – вечером тренировка.
– Боишься, влетит от тренера? – поддразнила его Ана.
– Нет. Просто не хочу ее разочаровывать, – выпалил он, не сумев сочинить никакой отговорки.
Мая ободряюще похлопала его по плечу и, включив свой самый выразительный лесной говор, сказала:
– Не хочешь разочаровывать? Да ты, чувак, ошибся городом. Мы здесь довольны только тогда, когда хоть чем-нибудь недовольны.
Столичный смущенно улыбнулся. Мая никогда не видела человека, который так легко смущался практически без всякого повода.
– Я умею разочаровывать.
Пиво оказалось неожиданно крепким, к тому же свои две банки Мая выдула почти сразу и чуть было не ляпнула что-то совсем уже неуместное, когда Лео, опередив ее, промычал:
– Меня тошнит…
– АХ ТЫ ГОВНЮК, ТЫ ЧТО, ВСЕ ВЫСОСАЛ? – засмеялась Ана, тряхнув пустым пакетом.
У Лео так кружилась голова, что он не смог ей ничего ответить.
В кои-то веки Мира радовалась, что на дворе минусовая температура и она может спрятаться в толстую куртку с высоким воротником и надвинуть на глаза теплую шапку. Она незаметно проскользнула мимо людей, собравшихся у ледового дворца, послала сообщение дочери, пытаясь выяснить, где она, и слегка обалдела, увидев ее и Ану в кафетерии на кассе. Они стояли в толпе мальчишек-хоккеистов в зеленых куртках и торговали сосисками и шоколадными шариками.
– Привет, мам! – удивленно воскликнула Мая, как будто забыв, что сама ее сюда позвала.
– Мы тут стажируемся! – радостно поведала Ана.
Мира склонилась над прилавком и прошептала, чувствуя их дыхание:
– Вы что… надрались?
– Совсем чуть-чуть! – заорала Ана, уверенная, что говорит шепотом.
– Где Лео? – спросила Мира.
– В сортире! – сдержанно хихикнула Ана, на что Мая откликнулась истерическим хохотом.
Мира очень старалась на них рассердиться. Правда, очень старалась. Но им было так весело, а она так устала и ей так хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то из семьи, за кого не надо беспокоиться. Поэтому она обошла прилавок, заставила девочек выпить воды и сама встала торговать сосисками и шоколадными шариками. Как в старые времена.
Тесс и Бубу поднялись в кафетерий: они шли не держась за руки, но настолько близко, насколько это было возможно. Их пальцы то и дело соприкасались и словно нечаянно сплетались друг с другом. Быстрые взгляды, беглые улыбки, все наэлектризовано.
Столичный стоял в углу и ел шоколадные шарики, Бубу остановился поболтать, Тесс обернулась. Она напоминала сейчас своего младшего брата, когда тот на днях увидел Амата.
– Это… это сама Мира Андерсон? Адвокат? – дернув Бубу за рукав, прошептала она.
– Ну да. Мира! ПРИВЕТ, МИРА! – закричал Бубу и помахал ей.
Выражение, которое появилось в ту секунду на лице Тесс, еще долго, до самой старости, будет появляться у нее на лице всякий раз, когда Бубу вот так вот прилюдно ее опозорит. Мира подняла голову и помахала Бубу, а когда встретилась взглядом с Тесс, девочка покраснела так, что Бубу решил, будто она поперхнулась, и уже кинулся было оказывать ей первую помощь, но Тесс громким шепотом устроила ему настоящий разнос – в первый, но уж точно не в последний раз в их жизни. Мира вышла из-за стойки, обняла Бубу и протянула руку Тесс.