Порядочный хаосит
Шрифт:
Четырьмя кварталами ниже уже начинался монорельс, и меня обогнала платформа, полная рабочих в белых фартуках, с саквояжами в руках. Они держались за поручни, и несколько из них хмуро посмотрели в мою сторону.
Эх, с каким удовольствием я бы сейчас подъехал хоть на конке, хоть на платформе! Но делать этого не следовало: если я запрыгну на платформу, согласно неписаному правилу Ван-Елдэра, все, кроме Алых и кондуктора, будут вынуждены тут же сойти. В результате двадцать хороших парней опоздают на работу.
Ветра, как глупо!
Я прибавил ходу, стараясь не поскользнуться
По мне, они с таким же успехом могли повесить плакат «Мы — неудачники».
На мосту я остановился, чтобы перевести дух. Выбрасывающий облака пара буксир вёл длинную вереницу гружёных барж. На носу буксира стояла капитан с дочкой, одной рукой держась за рычаг штурвала, а другой — приобнимая за плечи девочку. Двое матросов сгоняли с палубы дождевую воду щётками. Старик в брезентовой куртке, развалившийся в кресле на той же палубе, грел на коленях маленькую белую кошечку, курил и глазел по сторонам. Я поприветствовал его кивком головы, он кивнул мне в ответ и выпустил огромный клуб дыма, видимо, соревнуясь с пароотводной трубой. Я невольно залюбовался картиной. Сразу видно, люди занимаются делом, ведут интересную жизнь, не то, что некоторые Алые, не желающие знать ничего за пределами города.
Часы в кармане прозвенели половину седьмого. Штиль, куда делось время? Я же гнал всю дорогу!
Поминая нечестивые ветра, я сорвался и побежал. Вот как, скажите, сапоги из укреплённой эссенцией Порядка кожи могут пропускать воду? Это логически невозможно. И, однако, я почувствовал, что мои носки отсырели и начали сползать с пяток.
— Ройт? Привет! Ещё не под арестом?
Я обернулся. С высоты огромного буланого коня на меня смотрела, улыбаясь, Охранительница Йис. Ровесница и подруга моего отца, которая уже десять лет была Архонтом, отвечавшим за безопасность в Ван-Елдэре. Худая, сероволосая женщина с хищным орлиным профилем, добрым сердцем и сокрушительными способностями.
— Вот как раз сбегаю, — отозвался я. — Привет, Йис. Не хотите меня арестовать и срочно доставить к площади Дружелюбия — а там ненадолго отпустить под честное слово?
— Спешишь на дуэль Токри и Хака?
— Вы уже знаете?
— Я знала о ней ещё тогда, когда они не познакомились.
— Ого! А знаете, чем закончится?
— А то. Если ты там через двадцать две минуты не появишься, будет плохо дело, так что тебе лучше поторапливаться. Правда, тебя я не подвезу, уж извини. Так тебя твои приятели за агента охранки примут. Но подскажу: если
Я было припустил туда, но Йис щёлкнула пальцами, и ноги мои примёрзли к плитам.
— Рано. Через семь… три… один… теперь беги! И, когда наворотишь глупостей, постарайся, хотя бы, не включить в их число подлость, — крикнула она мне вслед.
Поразительно, день только начался, а я получил уже целых два предупреждения и совета, которых не спрашивал. Несправедливые обвинения рано утром, когда скачешь по осенним лужам — не самое приятное начало дня. Разозлённый, я обернулся на полдороге, чтобы показать Йис пару оскорбительных жестов. А затем скрылся в проулке.
Там никого не было. Я нёсся, перепрыгивая через ещё не убранные бутылки из-под молока, которые выставили хозяйки, и пару раз едва не налетел на бельевую верёвку. Вдруг одна из дверей отворилась, и наперерез мне с грохотом выкатился странный механизм. Четыре колеса были укреплены вокруг двух небольших кресел; под ними виднелись какие-то зубчатые передачи и цепи.
На левом кресле восседал Радардан, одетый в кожаный плащ и белый пробковый шлем. Я не успел затормозить и с грохотом врезался в очередное гениальное изобретение моего Белого приятеля.
— Радардан, чтоб тебя, я едва шею не свернул!
— Садись скорее, Ройт, — он показал мне рукой на кресло, — я тебя подвезу!
— Спаси ветер, мне ещё жизнь дорога, — возмущённо отказался я. — Твоя колымага развалится по дороге на первой же ступеньке.
— Не развалится, я уже неделю на ней гоняю, — он настойчиво похлопал рукой по креслу. — Садись!
Я вспомнил слова Йис и сел.
— Ремнём пристегнись, — зачем-то сообщил Радардан, пристёгивая меня самостоятельно. — Теперь найди внизу педали и крути их ногами, как будто играешь на органоле с педальным приводом.
Я никогда не играл на органоле с педальным приводом и не собирался, однако послушно начал нажимать на железные педали.
Они с трудом начали вращаться, и сразу же механизм пришёл в движение. Радардан вывернул руль вбок, и мы, развернувшись, помчали по проулку, сокрушая пустые бутылки.
Когда мы свернули на улицу, Радардан начал трезвонить в колокольчик и орать «поберегись». Пара сонных лошадей, везущих фургоны, вскинулись и захрапели, с трудом удерживаемые возмущенными возницами. К счастью, сейчас как раз наступал тот час, когда трудолюбивые ремесленники уже приступили к работе, а скучающие аристократы ещё досматривали утренние сны, и на Белых улицах было почти пусто.
Я жал педали, Радардан поначалу пытался делать то же самое на своей стороне, но понял, что одного меня хватает с лихвой, и сосредоточился на управлении. Мы прогрохотали по всей аллее Почтительности, пересекли площадь Дружелюбия и свернули на гравийную дорожку в парк Девяти Добродетелей. Там началась тряска, причём настолько неприятная, что я едва мог крутить педали.
В конце парка уже собралась изрядная толпа Белых в светлых нарядах, среди которых мелькала пара красных мантий. Я выскочил из нечестивой машины и немедленно понёсся к ним.