Порядочный хаосит
Шрифт:
— О, поверь, она была самая настоящая, высший сорт, — с готовностью заверил я его. — С пола, правда, но зато прижилась чудесно, как ты видишь.
— Но где мои новые умения?!
— Откуда мне знать? Ты их сам обнаружишь.
— Или нет, — Золто уже шипел от ярости. — Я должен был получить что-то, но я никак не изменился, она не подействовала! Это ты виноват!
Ну конечно. Как я мог сомневаться, что во всех неудачах он станет винить меня? С Золто было кошмарно трудно порой, однако я все равно был рад тому, что не один. Компания Ногача была, конечно, душевной,
— Послушай меня, Золто, — я вздохнул и повернулся к нему. — Уверяю тебя, хаотичка моя сработала, можешь не сомневаться. Я прекрасно знаю все стадии ее принятия. И ты прошел их всех с достоинством истинного Алого в пятом поколении — ты пробыл в нигредо долго и вернулся бодрый и свежий. А значит, у тебя наверняка теперь есть немалая сила, только ее природу мы пока не знаем.
Я немного приврал. Насколько мне известно, время в нигредо и дар Хаоса почти никак не связаны, но Золто сейчас явно нуждался в поддержке.
— И как же мы узнаем природу моей силы? — он опустился на землю.
— Здесь — понятия не имею, — признался я. — Силы же очень разные. Бывают очень редкие, или странные, или те, которые работают только в определённое время. Но у нас в Ван-Елдэре, если ты хочешь понять свою способность, ты идёшь в Академию, платишь деньги и встаёшь в середину старинного массива, которым Алые пользуются уже лет шестьсот как и постоянно дорабатывают. И если твоя способность совпадает с одной из нескольких сотен тысяч, которые уже были зарегистрированы, то ты получаешь её полное описание. А если нечто новое, то массив хотя бы указывает примерное направление, где искать. Затем, тебе надо оказаться в условиях, где она может подействовать — и ура, ты чувствуешь в себе нечто вроде новой возможности…
— Несколько сотен тысяч!
— Ну, это же дар Хаоса, как-никак, — я пожал плечами. — Порой получаешь способности метать молнии из глаз. А порой — умение крутить бычьи хвосты бубликом или плевать за угол.
Золто смерил меня таким злобным взглядом, что я поспешил заткнуться. В конце концов, наверное, обидно с таким риском влить в себя эссенцию и не иметь даже примерных представлений о том, какая способность тебе досталось. В этот момент я искренне пожелал Золто этих его молний из глаз или чего он там хотел.
Отчаявшись понять немедленно, чем одарил его Хаос, Золто отправился за водой, проклиная меня за оставленные в Норах сумки.
— Эх, Ногач, вот так всегда, — пожаловался я другу, — ты рискуешь жизнью ради друга, тащишь его тушу через полные опасностей подземные коридоры, а получаешь не благодарность, а только упреки! Разве такое отношение заслуживают герои и спасители?
Ногач сочувственно поцокал.
— Слушай, дружок, — сказал я ему. — А ты знаешь, где, например, та же Почерма?
— Скккры… — манекен задумчиво проскрипел.
Потом махнул рукой в неопределенном направлении.
— Цак!
— Далеко?
— Цак, цак, — пожал плечами Ногач. — Кц, кц, кц — скррры, цак — кц.
— Ну, сколько
Ногач оценивающе посмотрел на меня, наклонив голову, и показал мне две пятипалых ладони, а потом загнул три пальца. Семь. Я присвистнул:
— Так ты же у нас математику знаешь! Ну-ка, а сколько будет девятью четыре?
Ногач трижды показал мне две пятерни, потом только одну руку, потом, подумав, ещё один палец.
— Вот молодец! Какой ты умный, — искренне восхитился я.
— Цак, цак, кррррр, — довольно проскрежетал Ногач. И подсел ко мне поближе, требуя ласки.
Я поскрёб его деревянную голову, приобнял и похлопал по спине (манекен тихо скрежетал, вроде как мурлыкал) и заинтересовался его новым плащом. Очевидно, он был сделан из кожи рыкташа; по сути дела, это была выскобленная и лишённая волос шкура, с аккуратно подрезанным краем и отверстиями для головы и рук. При желании, Ногач мог в него запахнуться, а так плащ складками висел у него за спиной. Ему не помешала бы, конечно, более тщательная обработка, пока он не начал портиться…
— Сам сделал? Вижу, что сам. Слушай, а ты, может, язык жестов знаешь? Ну, как глухонемые разговаривают, видел?
— Цак, — Ногач развёл руками. — Скррыы? — он вопросительно глянул на меня.
— Не, дружок, — я покачал головой, — я тоже не знаю. Жаль, а то бы один другого научил, и поговорили нормально.
Ногач совершенно человеческим жестом хлопнул себя по лбу.
— Цак! Крррр, — и достал из кармана свой — когда-то, впрочем, мой ножик. Открыл, приложил лезвие к своему отсутствующему рту и сделал вид, будто режет. — Кр-кр, кр-кр. Цак? — спросил он, протягивая мне ножик.
— Хочешь, чтобы я вырезал тебе рот?
— Цак, цак, — он настойчиво тыкал в меня рукояткой.
— Но, Ногач, недостаточно рта, чтобы говорить, — я был вынужден разочаровать его. — Нужен ещё язык и лёгкие, чтобы воздух проникал.
Ногач поднял с земли палочку и приложил её ко рту.
— Тррррр, — затрещал он, шевеля палочкой, как будто это был язык.
— А лёгкие? Увы, Ногач, — я покачал головой. — Тут нужен искусный мастер, а я разве что печати чертить умею. Слушай, — мне стало жалко моего безголосого деревянного друга, — придём в город — обещаю, зайдём к резчику, и что-нибудь придумаем. Язык, челюсть на шарнирах, зубы, может быть, даже. Возможно, и с лёгкими получится. Какие-нибудь маленькие меха… В общем, станешь ты у меня первый в истории живуля-говорун.
— Скррры, Цак, — Ногач наклонил голову, соглашаясь.
Из леса вышел, пошатываясь, Золто. Вид он имел неважный
.
— Я смотрю, тебе полегчало, — не удержался я от сарказма.
— Сам ты полегчало, — сплюнул тот сердито, — голова ноет, рука болит.
Он показал ладонь. Порез на ней был тёмным и распухшим.
— А вот не надо не пойми какую дрянь с пола себе в раны втирать, — проворчал я. — Там ходит баран мёртвый, улитки и змеи тоже дохлые. Мало ли что из них насыпалось там. Инфекция — слыхал такое слово у себя в деревне, а?