Порядочный хаосит
Шрифт:
Тот раскрыл его и извлёк сложенный в несколько раз лист пергамента. Я придвинулся поближе, Ногач просунул свою голову у меня под мышкой. Карта была разбита на квадраты, в каждом из которых был маленький рисунок, и совершенно не походила на карту.
— Что это?
— Это кроки птичьих детей — отметки, которым нужно следовать, — пустился в объяснения Золто. — Это не обычная карта. Вот, смотри: — он ткнул пальцем в верхний правый угол. — Это начало. Маршрут идёт по спирали к центру. Всё начинается от горы, как я понимаю, Кугуз-Канде; её надо обойти слева. Там дальше изображено ущелье…
Ногачу
— А это что значит?
— Понятия не имею, я же там не был, — буркнул Золто, забирая у меня карту. — Так что думаешь-то про подставу мою?
Признаться, я не думал ничего. Помимо неосуществившегося предательства Золто случилось столько всего, что тратить время на разборки совершенно не хотелось.
— Ну, забавно получилось, — я пожал плечами. — Да штиль с ней, с подставой. У нас вода в ведре кипит.
Золто махнул рукой с досадой.
— То есть, тебе всё равно? Вообще безразлично?
— А что, я должен быть оскорблён в лучших чувствах? — я недоуменно посмотрел на него.
Похоже, ведьмачий сын был высоких моральных принципов и теперь мучился. Это меня забавляло. При всей своей суровости и грубости Золто оказался совестливым парнем.
— Слушай, — поспешил я его успокоить, — ты понимаешь, что я, вообще-то, воспитан Алыми? Если ты Алый, ты вправе делать то, что хочешь, если ты способен это сделать. Право для сильного — закон для слабых, — я привел в пример Максиму. — Если бы ты меня предал, я бы тебе отомстил. Даже не обидевшись при этом. А после этого мы бы дальше могли работать вместе, если нам было бы это нужно.
— А доверие?
— Доверие у Алых означает, что ты считаешь кого-то другом, каковы бы не были его поступки, до тех пор, пока он остаётся самим собой, — сообщил я очевидное мне. — Друг может предать, но другом он быть от этого не перестанет.
Золто возмущенно уставился на меня.
— То есть, если, допустим, есть два Алых друга. Они могут друг другу лгать, подставлять друг друга, вредить планам друг друга… и считаться при этом друзьями?
— Ага, именно, — сказал я. — Слушай, вода кипит. Зачем тебе была нужна вода? Рыбу варить?
Ведьмачий сын встал, аккуратно снял плескающееся ведро с огня, опер его на кочку и закинул в него какие-то травы. Запахло мятой.
— Ты же говорил, что бунтуешь против Алых!
— Да. Я не буду тебя в качестве мести сдавать бандитам, если что. Однако обидеться на тебя, если ты этого от меня хочешь, я не могу. Не приучен.
Золто замолчал, отвернулся и начал тыкать палочкой в обмазанных глиной лещей.
— Скоро приготовятся?
— Через час, — буркнул ведьмачий сын, и принялся ломать дрова.
Повисло молчание. Ветра, он обижается на меня за то, что я не обижаюсь на него! Все-таки, разница менталитетов двух континентов ощущалась. В Ван-Елдэре даже серый не стал бы задавать такие вопросы, а тем более — обижаться, не найдя подтверждения своим принципам в других людях.
— Слушай, Золто, привыкай, — сообщил я бодро. — Ты теперь сам
— Чем наши Алые хуже? — ещё пуще обиделся Золто.
— Не хуже, другие просто. Впрочем, я только слышал так, возможно, и врут, — примирительно проговорил я. — Например, слышал, что они не изучают Максимы. Это правда?
Золто мотнул головой.
— Кто-то изучает, кто-то нет. А зачем они?
— Ну, ты их хотя бы знаешь?
— Есть такая Максима — «Здесь Можно Всё», — усмехнулся Золто. — Значит, можно и не изучать Максимы.
Я махнул рукой.
— Можно, конечно. Но это же про возможное в мире говорится, а не про можно-нельзя, как родители ребёнку. Суть не в том, что тебе всё разрешено, а в том, что ты Алый, и тебе всё можно. Вообще всё.
— То есть, это про способности? — понял по-своему Золто. — Молнии метать, летать, через камни проходить, песок превращать в алмазы?
— Ну, и так тоже.
— Так способность получаешь только одну. Значит, что-то одно можно, а другого всего ничего нельзя. К чему тогда эта Максима?
Я вздохнул. Здесь был нужен кто-нибудь из педагогов Академии, я не был силен в объяснении теории Максим. Я просто понимал их.
— Скоро там рыба будет готова?
— Ты уже спрашивал. Через час где-то.
Я потянулся и сел, запахнувшись в шкуру. Вторая осень вступала в свои права, солнце склонялось к горизонту, и становилось холодновато. Делать было в общем-то нечего, и я решил, что, за неимением Академии и ее умов, мне все-таки придется просветить Золто самостоятельно:
— Как ты думаешь, как работают способности? Как мы их вообще получаем? Что это такое?
Золто задумался. Некоторое время смотрел в костёр, шевеля губами.
— Ну, типа есть два начала — хаос и порядок. Они есть в ветре, из которого сделан наш мир. Хаос — это вроде как жизнь, потому что жизнь типа безумная и хаотичная. Порядок — это всякое неживое, ну, и законы, которым это неживое подчиняется. Мы дышим, и вдыхаем и хаотичку, и ладанку, только очень разбавленные. Если в тебя влили хаотичку, твоё тело как бы меняется, и учится применять хаотичку, которой ты обычно просто дышишь. Вот. Так как это хаотичка, получаешь абы какую способность, что вывернется. Пару раз в день можешь жахнуть и просто благодаря тому, что типа надышал в себя хаотичного ветра. А если очень мощно хочешь жахнуть, или чаще, то тут надо близко к себе держать хаотичку, чтобы типа именно её потратить, а не то, что в себе накопил. Вот.
Я кивнул. Неплохо! Совсем неплохо.
— Правда, да не вся. Сейчас я тебе открою великую тайну, которую мало кто даже из Алых знает.
— А зачем ты мне откроешь великую тайну? — удивился Золто.
— А почему бы и нет, — отозвался я беспечно. — Могу открыть и открою. В общем, так: есть другие миры, кроме нашего. Их много разных, на разных направлениях — до каких-то можно добраться, если двигаться долго в пространстве, другие находятся в иных временах, третьи пребывают в особых фазовых состояниях материи. Но есть миры, которые находятся на границе между невозможным и возможным, и их называют — Миры Хаоса. Они управляются не законами, а сражающимися между собой принципами и максимами, которые зачастую противоречат друг другу. Понимаешь?