Порядочный хаосит
Шрифт:
Когда шкуры пропитались достаточно, я пристроил к ним еще и свою, которая тоже давала немного эссенции, снова впрягся в Золто и подошел к моей живой преграде.
— Простите, пожалуйста, уважаемые, что тревожу, но мне и другу очень нужно пройти на ту сторону, — обратился я к стене. — Взамен я оставлю вам плетение, и у вас будет много-много эссенции, чтобы вылечиться, стать сильнее и никаких Сайбаров сюда больше не пускать.
Не знаю, отчего я решил, что к стене следует обращаться во множественном числе. Впрочем, поправить меня она все равно не могла.
Я не стал долго любезничать со стеной, хотелось уже скорее выбраться отсюда.
Несколько алдов коридора были покрыты переплетёнными красноватыми жилами. С потолка свисали, словно шторы, колышущиеся плёнки, на полу и стенах бугрились гроздья комков плоти. С другой стороны была точно такая же стена — красная, освещённая, очевидно, солнечным светом. Сцепив зубы, я полез вперёд, расчищая себе дорогу ножом. Живое вокруг меня дёргалось, трепетало, вздыхало и стонало от боли.
Сзади меня волочился Золто, израненное желе ластилось к его шкурам, на глазах исцеляясь. Так мы и шли: я — палач, рассекающий плоть, Золто — лекарь, приносящий здоровье.
Пот валил с меня градом, идти, разрезая перед собой проход, и тащить на себе Золто было невыносимее, чем все то, что я делал в Норах до этого момента. Единственное, что толкало меня вперед — упрямство и неяркий свет, виднеющийся впереди. Когда до него оставалось не больше алда, я уже был убежден, что это свет солнца.
— Золто, друг, осталось немного! Впереди свежий воздух, еда и развлечения!
Я обернулся: Золто был весь покрыт желейными плёнками и жилами, обвившимися вокруг него. Ветра, может ли он так дышать вообще?! Я начал резать быстрей и жестче. Если из-за своего милосердия к живуле я задушу Золто, безветрие моему милосердию!
Шаг — взмах ножом, еще шаг — еще взмах. Наконец, я добрался до противоположной стены, и, вонзив в неё острое железо, распорол проход.
Я наконец вздохнул полной грудью. Свет! Его источник находился за поворотом коридора. Но свежий воздух было ни с чем не перепутать. Как же я скучал по этой прохладе и чистоте!
— Золто, победа! — я рванул вперед, но тут же был отброшен назад.
Что за… Я уперся спиной в упругую стену. Равновесие удержать не удалось, и я рухнул коленями на пол, от неожиданности прокусив губу до крови. Что за напасть?! Я кое-как поднялся и снова потянулся вперед — сделать шаг не удалось. Лямки тянули меня, выворачивая плечи.
Стена не отпускала меня. Не меня — Золто. С трудом мне удалось повернуться лицом к стене. Правда, теперь стена выглядела огромным комом красноватого желе посередине коридора. Вся эта живая масса собралась вокруг Золто. Его самого не было видно, только лямки, уходящие внутрь этой пульсирующей субстанции.
Картина была жуткой, особенно, если знать, что внутри лежит живой человек, не способный даже пальцем пошевелить, чтобы прогнать от себя ненасытную массу. Я потянул лямки на себя — стена (я продолжал ее называть так, хотя наверняка у живули имелось другое название) качнулась в обратную сторону.
— Отдай моего друга! — потребовал я решительно, начиная злиться.
Ответа, конечно, не последовало. Стена все больше уплотнялась вокруг Золто, видимо, планируя поглотить его вместе с дарующими эссенцию печатями. Ну, уж нет!
Я ринулся на стену с ножом, начиная прорубать путь к Золто, уже не заботясь о чувствах
Вокруг Золто ткань была плотнее и активнее. Она дышала яростно, стоило мне рассечь кусок, как он тут же лез обратно, пытаясь самоизлечиться. Резать ножом было тяжело. К тому же я страшно беспокоился, что ведьмачий сын под этими слоями не может дышать, и опасался нечаянно отсечь ему нос или ткнуть ножом в глаз. Нужно было действовать быстро, но осознанно. Я начал идти от лямок, концы которых терялись в этом месиве. От волнения меня прошибал пот, стоило мне только подумать о том, что я могу ненароком отрезать лямку, и тогда связь с Золто пропадет совсем.
Тем не менее, я продвигался медленно, но верно. Добравшись до его плеча, я принялся рвать жадную плоть руками, понимая, что так будет безопаснее. Я копал и копал в сторону лица Золто, стиснув зубы и огрызаясь на стонущую стену.
— Я не дам вам его, глупые вы живули! — рычал я, ногтями царапая особенно плотную массу у его лица. — Да и зачем он вам? Он глупый ведьмачий сын! Ничего не умеет, только глазами светить, он вообще полумертвый. Я оставлю вам печати!
Точно! Я рванул к груди Золто и уперся словно в каменную стену. Попробовал ножом — не поддается. Вот же оно! Вот то, что им нужно! Теперь осталось придумать, как вытащить Золто, оставив стене печати. Я ведь так и хотел поступить с самого начала, но не сообразил стащить с него шкуры до того, как сам вышел из стены. «Думать, потом делать» — мне бы стоило почаще вспоминать это правило Порядка. Если бы можно было как-то отделить Золто от шкур, то дело было бы выиграно. Но сейчас они представляли собой будто единый дышащий организм: Золто, шкуры и стена, желающая питаться и без разбора облепляющая все, что имеет отношение к эссенции. По моим рукам и ногам тоже тянулась эта масса, правда, более слабая и жидкая — она пыталась примкнуть к той части, что жадно впивала в себя эссенцию, и на меня ей было наплевать.
Я снова вернулся к лицу Золто. Там плотность была все же поменьше, чем на груди, где были шкуры. Я принялся рвать ткань руками, отшвыривая куски от себя без всякого уважения и милосердия.
Как только удалось очистить лицо, я судорожно протолкнул руку к шее и выдохнул — медленный пульс находящегося в нигредо прощупывался. Я начал продвигаться по его одежде от шеи вниз, пытаясь подцепить кончиками пальцев шкуру с печатью. Стена меня активно не пускала. Я пустил в дело нож и принялся нещадно скрести им, стараясь хоть как-то убрать это сопротивление. В конце концов, она же живая, я ее раню, она должна слабеть! Стена не слабела, видимо, тут же излечиваясь, благодаря моим же шкурам. Усложнение задачи самому себе — это было в моем стиле, что и говорить.
Я устал бороться со стеной, надо было уже вытаскивать Золто и уходить отсюда.
С огромным усилием я потянул шкуру на себя — она не поддавалась. Стена давила своей массой, мне было не справиться. Впрочем, мне нужен был Золто, а не шкуры. Я принялся отталкивать шкуры вниз к ногам Золто, и процесс пошел лучше. Израненная стена тянулась за своим лекарством, и Золто сам собой стал освобождаться от сдерживающей его массы. Как только я смог высвободить его руки, я встал и потащил его за руки.