Портрет
Шрифт:
– Инга, ты сегодня хорошо выглядишь, – сказала миссис Торвен, приблизившись к ним вместе с незнакомой девушкой.
– Спасибо, – смущенно пробормотала Инга. Джеррик напрягся.
– Мама! – грозно сказал он. Женщина невинно пожала плечами.
– Позволь, я тебе представлю невесту моего сына Гретту, – снова обратилась она к Инге. Джеррик потянул подругу к выходу. Она удивленно посмотрела на него, но с места не сдвинулась.
– Очень приятно, – улыбнулась Инга. – Олав счастливец. Вы прелестны, Гретта.
– Ты не поняла, – слащавым голосом проговорила женщина. – Это невеста Джеррика.
Ах, вот как! Инга никогда прежде не чувствовала себя такой пустоголовой идиоткой. Что ж, все когда-то бывает впервые. Комната перед глазами поплыла – он обручен! Инга нервно сглотнула,
– Джеррик, я пока не могу с тобой говорить, – серьезно ответила Инга, боясь ненароком проломить ему череп. Но из коридора заглянула Бриджит, сжимая в руках кружевной платочек. Нижняя губа ее заметно подрагивала, и Инга подумала, что сестре Джеррика надо было поступать в театральный.
– Ты собрала вещи? – грустно спросила Бриджит. Гостья безучастно на нее посмотрела.
– Инга, ты все не так поняла, – взмолилась сестра Джеррика. – Это мама больше всего на свете мечтает, чтобы брат женился на Гретте, потому что она, по мнению мамы, самая подходящая для него пара: училась в Гарварде, из состоятельной семьи, с прекрасными манерами. У нас столько раз в доме были скандалы из-за этого. Джеррик никогда в жизни не женится на ней.
– Твоя мама сказала, что она его невеста, – бесцветным голосом ответила Инга, укладывая в чемодан юбку.
Бриджит покачала головой.
– Да нет же, они не обручены.
– Ну… – у Инги больше не было аргументов. – Это все равно ничего не меняет.
– Нет, меняет, – настойчиво парировала Бриджит, отобрала у Инги блузку и отбросила на кровать. – Пойдем со мной.
– Нет, я никуда не хочу идти.
– Ну, пожалуйста, Инга. Прошу тебя. Сделай это для меня напоследок, ведь ты скоро уедешь.
Инга тяжело вздохнула и нехотя пошла с Бриджит. Сестра Джеррика вывела ее на улицу и двинулась в неизвестном направлении. Когда дорожка закончилась, девушка шагнула на узкую тропинку, лавирующую между деревьями и кустарниками и, по всей видимости, ведущую к утесу. Высокие каблуки Инги проваливались глубоко в землю. Идти стало крайне неудобно.
– Где это мы? – недовольно спросила она, оглянувшись на Бриджит, но девушки уже и след простыл. – Проклятье!
Инга раздраженно посмотрела по сторонам и совсем рядом под деревом увидела Джеррика. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, как будто ему было трудно дышать.
– Спасибо, что пришла, – тихо сказал он.
– Сестру благодари, – холодно ответила Инга.
Он мрачно усмехнулся и встал.
– Пойдем. Я хочу тебе кое-что показать.
Инга и не подумала двинуться. Он подошел, взял ее за руку и потянул дальше по тропинке.
– Пожалуйста, – отчаянно прошептал Джеррик. У Инги задрожали коленки. Она тяжело вздохнула и неуверенно шагнула к утесу, острый берег которого уже проглядывал сквозь раскидистые деревья.
Джеррик привел девушку в чудесное живописное место на берегу. Волны плескались о высокий обрыв, а на воде длинной серебристой дорогой отражалось садившееся солнце. Над бухтой кричали чайки. Пейзаж выветрил остатки гнева. Осталась только печаль.
– Как красиво, – грустно сказала Инга.
Джеррик постелил под деревом плед и пригласил девушку. Она послушно присела. В воздухе пахло морем и сладким цветочным ароматом. Несколько минут они сидели молча.
– Инга, выброси этот вечер из головы, – тихо сказал Джеррик. – Мама до сих пор принимает меня за ребенка.
Багровые лучи заходящего солнца осветили его лицо. Оно было серьезным.
Инга промолчала.
– Расскажи мне о нем, – тихо попросила она.
– О ком?
– О Регнере.
Джеррик вздохнул.
– Регнер Торвен был одним из самых доблестных
8
– Регнер, держи меч крепче. А то ветер подует, и выронишь его, – добродушно сказал отец, когда они очередное утро подряд учились владеть мечом.
– Так, пап? – мальчик крепко сжал меч двумя руками.
Джорк Торвен довольно кивнул. Регнер радовал его своим упорством в постижении навыков боевого искусства. Отец видел в сыне еще юного себя. Регнеру было всего десять лет. Когда мальчику исполнилось семь, Джорк забрал его из ласковых материнских рук и начал учить боевому искусству, поскольку старший сын должен был стать достойным продолжателем рыцарского рода Торвенов. За три года Регнер сильно вырос, научился хорошо держаться в седле и владеть мечом. Джорк упражнялся с сыном в боевом искусстве ежедневно. Он видел, что у Регнера благородное и пылкое сердце, предвидел в нем великого воина. Мальчик всему учился с радостью и упорством. Джорка удивляло, что сын никогда не жаловался на усталость или недостаток детских игр.
К пятнадцати годам Регнер превратился в красивого юношу. Он был не по годам крепок и высок. Бесконечные упражнения сделали его ноги и руки сильными. Лицо Регнера было смуглым, обрамленным густыми темными непослушными волнами волос. Большие зеленые глаза заглядывали прямо в душу. Женщины не могли отвести от него взгляд. Почти каждая молодая девушка мечтала выйти за него замуж. Но Регнеру даже в голову не приходила такая глупость, как брак. Его больше привлекали грядущие походы и сражения. Он ежедневно много миль скакал галопом на вороном жеребце, осматривая земли своей семьи. Ему нравилось побыть иногда в одиночестве и поразмышлять о жизни. У Регнера сложились четкие представления о рыцарском служении. Честь и доблесть были для него всем. Джорк неустанно тренировал сына, брал с собой в походы в качестве оруженосца, позволял принимать участие в незначительных битвах и, когда юноше исполнилось 20 лет, понял, что сын готов к посвящению в рыцари главного ордена Дании – Ордена слона. Вопреки традиции, предписывающей посвящать оруженосцев в воины не раньше 21 года, Джорк Торвен попросил короля о великой милости и получил положительный ответ. Когда он сообщил о своем решении сыну, Регнер, с трудом скрывая радость, опустился на колено перед отцом и опустил голову. Дрожащими от волнения руками опытный воин благословил его на самое главное событие в жизни дворянина.
Всю ночь Регнер провел в Эльмелундской церкви, молясь Богу под темными сводами у алтаря, где высоким клином горели свечи. Юноша просил Создателя даровать ему возможность служить своему отечеству и королю благородно и честно. Пламя свечей отбрасывало свет на его серьезное лицо и освещало тяжелые доспехи, которые лежали рядом. Утром они будут принадлежать новому рыцарю. Когда утренние лучи стали проникать через узкие окна церкви и осветили алтарь, Регнер услышал звон дверного засова и шаги священника. Пастор привел дворянина к приготовленной заранее ванне и оставил одного. Водой Регнер должен был смыть с себя грехи, оставить скверные мысли и предстать перед всеми чистым и непорочным. Он тщательно вымылся, надел белую льняную рубаху и, закончив очищение, вернулся в храм. Здесь его уже ждали родственники в гости, съехавшиеся со всех близлежащих замков. Исполненные гордости за старшего сына, мать и отец горящими глазами смотрели на Регнера. Он встал у алтаря и принялся усердно молиться. Епископ начал службу. Кротко опустив голову, юноша исповедовался священнику в своих грехах и причастился, затем встал перед пастором на колени, и священник, взяв в руки меч, трижды благословил им Регнера и вложил в его раскрытые ладони – юный рыцарь получил право владеть оружием. Регнер поцеловал рукоять меча, встал с колена и обернулся к гостям. Лицо его сияло благодатью и готовностью служить родине и королю. Наступил самый долгожданный для юноши момент – его облачили в тяжелые доспехи. Регнер преклонил колени перед королем, и правитель трижды прикоснулся к его плечу со словами: ««Во имя Божие, во имя Святого Михаила и Святого Георгия, я делаю тебя рыцарем, будь храбр и честен».