Портрет
Шрифт:
– Кстати, а как тебе удалось меня отыскать? – невозмутимо спросила Инга.
– Сам не знаю. Я вернулся в гостиницу – тебя нет. Мне стало не по себе. И я поехал, куда глаза глядят. А как тебе удалось забрести так далеко, не зная языка? – спросил он, надевая рубашку.
– С чего это ты взял, что я не знаю языка?
Он перестал застегивать пуговицы.
– Ты знаешь датский?
– А что в этом такого?
– Ну, просто, у вас принято учить английский, немецкий, реже французский и испанский.
– И откуда это ты все знаешь? – прищурилась Инга. – Да, но у нас в университете как дополнительные
– Почему же ты выбрала датский?
– Он был для меня очень легким.
– Только он? – напряженно спросил Джеррик.
– Еще шведский, но выбрать можно было только один дополнительный язык.
– Понятно, – он почему-то заметно помрачнел.
– Ну, а ты-то, откуда русским владеешь?
Джеррик хмуро усмехнулся, как будто она сморозила глупость, но отвечать не стал. Чтобы ему не мешать, Инга пошла к себе.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – задумчиво ответил Джеррик.
5
Инга проснулась от яркого солнца, теплые лучи которого золотистым морем нежились у нее на кровати. Было еще рано. Девушка выглянула из спальни. Джеррик еще отдыхал. Засыпая вчера вечером, она слышала, как он бродил по своей комнате, как будто его что-то беспокоило. Сейчас же Джеррик был расслабленным и таким по-детски милым, развалившись на своем чересчур маленьком диване. Черты его лица смягчились. Длинные темные ресницы отбрасывали тень на щеки. Он немножко улыбался во сне. Захотелось прикоснуться к его лицу, потрогать густые спутавшиеся волосы. Пришлось напомнить себе об осторожности. Взяв полотенце, Инга на цыпочках пробралась в душ.
– Доброе утро! – самодовольно объявил Джеррик, завидев бодрую и свежую Ингу в дверях душа. – А ты разве не знаешь, что подглядывать не хорошо?
– Что? Ни за кем я не подглядывала, – смущенно ответила Инга. Он закинул руку за голову и невозмутимо глянул в окно.
– А как же тогда ты попала в душ?
Инге нечего было сказать. Она густо покраснела и отправилась к себе под его самодовольным взглядом. Одеваться пришлось снова в ненавистные джинсы и блузку. Девушка наложила совсем легкий макияж, расчесала длинные светлые волосы и, решив не делать сегодня прическу, оставила их распущенными. Когда она вышла в гостиную, на Джеррике были легкие хлопковые брюки и белая рубашка. Он оглядел ее более оценивающим взглядом, чем это позволяют приличия, и улыбнулся:
– Давай, позавтракаем в кафе? А потом купим тебе что-нибудь?
Перспектива провести день с этим мужчиной странным образом подняла настроение. Инга рассеянно улыбнулась.
– Я не против.
Джеррик привез девушку на длинную набережную Нюхавн. Здесь приятно пахло морем, задорно плескались волны. Толпа туристов у причала ждала своей очереди к катеру. Атмосфера непринужденности и покоя, дыхание истории. Люди неспешно прогуливались по набережной, отдыхали в многочисленных ресторанчиках, катались на судах, любовались гаванью. Даже утром туристов было много.
– Да это же Русалочка! – сказала Инга, указывая на скульптуру девушки с рыбьим хвостом.
– Да, символ Копенгагена, – кивнул Джеррик, подводя ее к пристани.
– Красиво, – мечтательно сказала она.
– Русалочка уже почти сто лет провожает корабли в море.
– Надо же…
Раритетные
– Ты не жалеешь, что поехала со мной? Что бросила родных, свою страну, дом?
Инга тяжело вздохнула. Холодная струйка мурашек скользнула за шиворот.
– Нет.
Он попал в точку. Хоть Инга и скучала по дому, желание находиться рядом с Джерриком перевешивало со значительным преимуществом и доставляло ей достаточно поводов к самобичеванию.
– Я не хочу, чтобы тебе было плохо, – хрипло сказал он. – Если что-то пойдет не так, скажи мне. Я отвезу тебя домой.
Инга робко кивнула, хотя перспектива отъезда, да еще и произнесенная из его уст, почему-то заставила ее содрогнуться. Джеррик тяжело вздохнул и сменил тему.
– Проголодалась? Я знаю тут одно очень уютное кафе.
Он повел ее в сторону многочисленных ресторанов, развлекательных центров и кафе, которые в большом количестве гнездились на длинной набережной. Инга попыталась взглянуть на Джеррика объективно. С одной стороны он казался чересчур сильным, опасным и самодовольным – от него буквально веяло мощью и горячностью, – а с другой был невероятно галантным и внимательным. Его манеры были безупречны, но он с тем же успехом забывал о них, когда дело выходило за рамки приличий. Ему нельзя было дать однозначную оценку и выработать какую-то определенную тактику поведения. Джеррик был непредсказуем. Сколько раз зарекалась водить дружбу с такими мужчинами! Инга тихо выругалась, когда поняла, что уже завязла. Джеррик между тем подвел девушку к невысокому бежевому домику с коричневыми, стилизованными под плитки шоколада окнами и открыл дверь. Инга проскользнула внутрь. Кафе действительно было уютным: маленькие квадратные столики, удобные кожаные диванчики, длинные желтые светильники, большие окна с видом на канал. Спутники сели напротив, девушка в белом фартуке не заставила себя ждать. Джеррик заказал кофе и хворост с вишневым джемом.
– А чем нам предстоит заниматься дальше? – спросила Инга, делая глоток бодрящего напитка.
– Нужно купить тебе вещи и поскорее ехать домой. Исследование нужно начинать там.
Инга впервые задумалась о его доме.
– А где ты живешь?
– В самом прекрасном месте мира, – загадочно улыбнулся он. – На острове Мён.
– Ты один там живешь? – настороженно поинтересовалась Инга.
– Сейчас мы поедем в наше родовое поместье недалеко от бухты Стегестранд, где живут мои родители, брат и сестра. Погостим у них.
– Это и твой дом тоже?
Джеррик секунду колебался:
– Не совсем… Мой дом чуть дальше.
Инга тяжело вздохнула.
– Ну, хорошо. А отели там есть?
– Есть и очень хорошие, – улыбнулся Джеррик, поняв, к чему она клонит, – но жить ты будешь в нашем поместье.
– Но почему же…
Он усмехнулся:
– Мне страшно представить, что случится, если ты возьмешься самостоятельно искать себе гостиницу.
Инга вздернула подбородок.
– Я сама могу о себе позаботиться. Не маленькая.