Порнограф
Шрифт:
— А может ей подарить остров в океане, — задумался я о смысле нашего удивительного бытия. — С кипарисами?
— Не, ей ролики.
— Мария, ты заходишь слишком далеко, — отчеканил дед-полковник. — Как тебе не стыдно?
Стыдно было мне. За то, что испытал минутную слабость и не поспешил в кассу. Что деньги? Труха. Сегодня они есть, а завтра их нет. И как бы не старался придержать у ляжки казначейские билеты, все равно… Ааа, где наша не пропадала! Однажды живет, черт подери! Если можно сделать счастливым родного человечка, то какие могут быть вопросы.
Короче
Я испытывал двоякое чувство: глубокого удовлетворения и прореху в своем бюджете. А что делать? Такие вот буржуйские времена: за счастье надо платить. Остается лишь работать и работать, как завещал нам великий инквизитор маленького роста товарищ Ленин, не к ночи, надеюсь, упомянутый.
— Мария, — сказал я, собираясь попрощаться. — Слушайся дедушку, и далеко не убегай. Вместе с Юлечкой. Ты меня поняла?
— Ага, — передернула подростковыми плечиками. — А где дед-то?
Я посмотрел по сторонам: Аристарх Сидорович, культурно матерясь, трусил по солнечному бульвару, как раздосадованный носорог по африканскому сафари. В чем дело? Оказывается, я и Маша умчались вперед, увлекшись легким скользящим бегом над обыденным асфальтом.
— Ну вы… блин… того, — выдохнул полковник в отставке, рухнув на лавочку.
— Ничего, деда, порядок в танковых войсках! — цыкнула дочь и укатила на площадку закладывать виражи.
Я вспомнил об ушибе своего организма и тоже присел на скамейку. Поговорив с бывшим танкистом о сложном международном положении: НАТО, сукины дети, так и прут к нашим границам, так и прут, я вручил ему три «сотенки» с мордатым, малопривлекательным президентом чужой республики и засобирался уходить.
— Добрые дела, Ваня? — полковник в отставке прятал доллары в карман гимнастерки. — Гонорарий, значит, получил? Где читать-то?
Пришлось сделать вид, что я заволновался за полеты ребенка на площадке. Не рассказывать же старому ратнику о моих последних приключениях. И моей профессии. Он меня не поймет. Вообще. И, не дай Бог, ляпнет семейству о моем новом призвании. Тогда я точно Марию не увижу. На роликах. И без оных.
— В газете «Правда» читать, — отмахнулся. — Под псевдонимом.
— Псевдонимом?! — орал отставник мне в спину. — Каким?
— Папандопуло, — брякнул я.
На теплой площадке попрощался с дочерью, выписывающей на роликах бесстрашные зигзаги. Ребенок учился на глазах. Я похвалил Марию, прося соблюдать осторожность. На крутых виражах.
— А ты уже уходишь? — удивилась.
— Ага, — отвечал, — пойду зарабатывать на остров. С кипарисами.
— Ух, ты! — поверила дочь. — Честное слово?!
— А то! — цокнул я. — Купим островок в океане на месячишко. Где наша не пропадала!
— Чунга-чанга, ха-ха! — засмеялась Мария. — Ур-р-ра! — И побежала от восторга по большому кругу.
А я поспешил уйти, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще. Этакое феерическое.
Вот и сейчас: на какие такие грошики я куплю остров? Даже на один день для личного пользования. А ребенок будет ждать.
Эх, Лопухин-Лопухин, стыдно жить фантазиями. И других ими кормить от пуза. Вот отсюда, товарищ завиральщик, все твои беды. Хочешь выглядеть лучше, чем есть на самом деле.
Вот чего мне не хватало для полного счастья, так это пасть ниц. В глазах дочери. Тогда точно я сам себя не буду уважать. Выход один работать и работать, чтобы мечту об океанском острове воплотить в жизнь.
Я почувствовал зуд в руках — где мой друг «Nikon», сниму любую часть тела для жаждущей свинского скандала публики. Да, вот такой я, гадкий папарацци, в смысле порнограф! Осуждайте меня, господа, и вы будете совершенно правы, однако помните: нет безгрешных на этом голубом, тьфу, острове во вселенной, именуемым планетой Земля. Все грешны либо в мыслях, либо в действиях. Я признаюсь в своем грехе, значит, часть вины передаю Господу нашему.
Да, таким он меня создал, малоприятным для ханжей и лицемерно-сюсюкающих теток, мечтающих о французской любви в вышеупомянутой позе Трендэленбурга, но делающих оскорбленный вид при виде бананового члена в витрине овощного шопа.
Так что, граждане великой страны, ныне, повторюсь, нет запретных тем и поз. На мой взгляд, нужно лишь соблюдать необходимые гигиенические наставления, чтобы не вляпаться с головой в говно нашей великолепной и неожиданной действительности.
Надо ли говорить, что домой возвращался на эмоциональном подъеме. Греза о прекрасном острове в океане застила мне глаза и я не сразу заметил человека. В своей комнате. Я думал, что это игра теней и моего воображения, и побежал с чайником на кухню. Чтобы пить чай с тортом «Napоleon» и одноименным коньяком. Решил, так сказать, себя побаловать. Для оздоровительного тонуса всего ушибленного организма.
Когда воротился в комнату, держа кипящей чайник подальше от кота, то обнаружил, что тень приобрела характерные черты моего товарища Сосо Мамиашвили на продавленной тахте. Сидя на ней, князь с самым мрачным видом пожирал торт. И коньяк тоже, используя для этих целей алюминиевую кружку, доставшуюся мне от прадеда Клима, участника первой империалистической войны.
— О, Сосо! Ты? — обрадовался я. — Извини, а я думал игра теней!
— Игра блядей! — неожиданно рявкнул мой друг. И ударил кулаком по столу. Вернее, хотел хватить по столу, а влепился рукой в торт. Это обстоятельство окончательно вывело его из себя. Он завопил дурным голосом текст на малознакомом мне языке, где, правда, угадывались слова на буквы, которые отсутствовали на моей печатной машинке. И ещё там было слово «папарацци».