Порнограф

Валяев Сергей

Наконец с танковым гулом прибыла техника: начался новый этап битвы. И в первых рядах находился наш мужественный градоначальник в кепке, похожий на Рамзеса при строительстве пирамиды имени самого себя.

— Как вы охарактеризуете положение? — влез я (с диктофоном.)

— Как ху… вое! — в сердцах ответил интервьюируемый. Потом устыдился столь аполитичного откровенного признания и заорал. — Но все находится под контролем! Под контролем! И уберите этого придурка! С глаз долой!

Пришлось драпать. По зловонному мелководью. Спасая интервью и свои

ребра. К сожалению, мой репортаж с места события так и не был опубликован. На десяти страницах. Его сократили до одной строчки. А меня отправили домой. В отпуск за свой счет. Выветривать запах жизни.

К чему все это? К тому, что мы живем на острове, намытом нашим же дерьмом, однако многие делают фарисейский видок, что они питаются святым духом, а следовательно не испражняются.

Ближе надо быть к народу, господа, и народ накормит вас от пуза. Отечественным продуктом, замешенным на витаминизированном навозе и полезном для здоровья этиловым спиртом. Прав наш Государь свет Батюшка: своя водочка на кизяке, да хрумкий хлорированный огурчик, да кислая, как женушка, капустка, что может быть краше и слаще. Хлобыстнул после баньки, закусил телесной кислятинкой и скапутился. Никаких проблем. И всем хорошо, и власти, выполняющей самодержавное указание и тебе, сердешному. На пути к небесному Вседержителю.

Так что от жизни не уйти, как и от смерти. И поэтому остается жить там, где нам выпала честь. И по возможности не гадить саму себе в душу.

С таким благородным посылом я переступил порог редакции журнала «Голубое счастье». Пока мы катили на разболтанном таксомоторе к пункту назначения, Сосо посчитал нужным меня предупредить, чтобы я ничему не удивлялся.

— В каком смысле? — не понял.

— В самом прямом, — маловразумительно ответил князь, — считай, что выполняешь задание родины.

— Надеюсь, её не надо предавать?

— Кого предавать?

— Родине, говорю, не надо будет изменять?

— Нет, — засмеялся Мамиашвили, — её уже до нас раз сто по сто.

И вот, пожалуйста, переступаю порог барского, недавно отремонтированного особнячка в районе Садового кольца, и что же вижу? Верно — представителей сексуального меньшинства. К этой проблеме я отношусь сдержанно. Каждый любит то, что хочет любить. По своей природе. Кто лижет эскимо, а кто — пломбир. Дело в другом, совершать это надо в скромных местечках, не афишируя свои добродетельные наклонности. Понятно, о каких наклонах идет речь.

Впрочем, встретила нас редакционная производственная суета: в свет выходил очередной номер, и трудно было определить, кто трудится по убеждению, а кто за материальное вознаграждение. Хотя в коридорчиках присутствовал странный запах — запах дорогой парфюмерии. Удушливый и сладковатый, как в вольере у орангутангов. О чем я и сказал своему товарищу. Сосо улыбнулся улыбкой вышеупомянутых животных и заметил, что деньги не пахнут. Я не согласился: это именно тот случай, когда они пахнут, и очень. Меня не слушали — и скоро я уже знакомился с Главным редактором. У него было лицо то ли язвенника,

то ли будущего удавленника. Несчастный хлебал гороховый суп из тарелки и нам обрадовался, как висельник петле.

— О, гости дорогие! Наконец-то! Как жизнь? Меня можно называть Макс, разрешил мне. — Не будет никаких проблем, Иван. Нам профессионалы нужны. Любая ваша голубая мечта, ха-ха, друзья мои, сбудется.

— Проще будь, Максимушка, — не выдержал первым Сосо. — Мы с Вано были, есть и будем придерживаться традиций. Для нас путеводная звезда — это п… да! И никаких гвоздей.

— Ха-ха! Гвоздей, — заливался придурковатый редактор. — Простите меня, я без задней, ха-ха, мысли!.. Ну ладно, как говорится, ближе к телу, ха-ха, в смысле, к делу!

У меня появилось крепкое желание накрыть работодателя миской с гороховым супом, чтобы привести в чувство. Не успел — по селектору был вызван ответственный за материальную часть редакции; проще говоря, завхоз по фамилии Шапиро. Он полностью соответствовал своему высокому званию и мучился прокисшей улыбкой от нашей беседы, из которой следовало, что в руки дилетанта отдается дорогостоящий автоматический фотоаппарат «Nikon». В грустном взоре завхоза читался немой укор: «А не сбежит ли этот новоявленный херов папарацци в государство Израиль, чтобы там, загнав аппаратуру, безбедно проживать на шекели, пока мы тут будем страдать за Христовы идеи?»

— Действительно, а где гарантии? — вопросил любитель супца, когда его сотрудник в дипломатической форме изложил своим сомнения.

— Я — гарантия! — рявкнул князь и плюхнул на стол пачку вечнозеленых ассигнаций. — И могу прикупить вашу шарашкину контору. Но без вас, любезные мои, вах-трах!

Его прекрасно поняли, и через несколько минут я оказался обладателем современной и красивой игрушечки, похожей выдвигающимся объективом на дуло базуки — самым эффективным оружием в боях местного значения.

Потом мы начали обговаривать спецзадание. По сведению редакции в нашу варварскую столицу приезжает инкогнито поп-звезда мирового масштаба некто M.D. Необходимо «снять» его не только в окружении телохранителей и истерических фанатов, но и желательно в интимной, так сказать, обстановке. С любимым дружком Борухой Моисюкиным, известным дитем порока. Как и где это уже проблемы папарацци, то есть мои. Хотя мне помогут на первый раз и сообщат о встрече двух любящих сердец.

— Не понял, — признался я. — А зачем все это?

— Юноша, — укоризненно проговорил Макс. — Вы меня разочаровываете. «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся». Первое послание к Коринфянам. Мир, мои друзья, меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Публика желает видеть своих кумиров без неглиже. И мы призваны потрафлять её вкусам.

— Вкусам? — не выдержал я. — Голая жопа — хороший вкус?

— Фи, молодой человек, — поморщился Главный. — Будьте добры, выражайтесь более утонченно.

— Да, пошел ты, зачуханец! — и хотел огреть оппонента фотоаппаратом, удобным для такого решительного действа.