Попаданцы

Крестьянова Елена Геннадиевна

– Я вообще о пиве не говорил.

– Да?.. Ну ладно, так ты идёшь или здесь остаёшься?

– Пошли, - пожал плечами Илья.

На первом этаже все оконные проёмы были заделаны пенобетоном, но света хватало - он проникал через распахнутую дверь, - что позволило исследователям убедиться, что живых в помещении нет. Впрочем, как и мёртвых. Однако следы недавнего пребывания человека здесь имелись - посреди зала наблюдалась лежанка, оборудованная по типу тех, на которых почивали они сами.

Андрей поднял с пола окурок папиросы.

– Беломорина, -

сказал он, прочитав название на гильзе. Потёр окурок, выкрошил на ладонь остатки табака и сдул.
– Свежак. Недавно кто-то курил. По крайней мере, сегодня.

– Ну и где он? Может...
– Илья кивнул на дверной проем.

– Вышел погулять? Пошли, глянем.
– Андрей решительно направился к выходу.
– Ты - налево, я - направо.

Обойдя таинственное строение с двух сторон, они встретились посередине западной стены. От самой отмостки росла трава, так что следы исчезнувшего незнакомца можно было не искать.

– Куда интересно он пошёл?
– озадаченно произнёс Илья.
– И почему нас искать не стал, не разбудил?..

Он вдруг вспомнил о том, что его кто-то будил, причём, довольно настойчиво. Может, этот, исчезнувший, и будил?..

"Да нет, вряд ли, - тут же решил Илья.
– Сначала бы он наткнулся на Андрея. Скорей всего, мне это приснилось. Недаром голос знакомым показался. Мой собственный голос мне и приснился..."

– Почему не разбудил?
– хмыкнув, переспросил Андрей.
– Тактичный человек. К сожалению, сейчас таких мало осталось. Интеллигенция ликвидирована, как чуждый современному человеку пережиток прошлого. Наш товарищ по несчастью - один из уцелевших в жестоких репрессиях. Заглянул - отдыхают люди - зачем их тревожить, по пальцам топтаться, - пускай спят. А куда пошёл, ясен пень - к реке. Каждый страдалец, жертва кораблекрушения, попав на необитаемый остров, первым делом идет к источнику пресной воды. Вода - это жизнь, слышал когда-нибудь про это?

Пропустив мимо ушей колкость Иванова насчёт топтания по пальцам, Илья глупо спросил:

– Ты считаешь, что мы находимся на необитаемом острове?

– Образно выражаясь, - кивнул Андрей.
– А ты что думал, мы с тобой сейчас в центре мегаполиса?

2.

Отставной офицер российской армии Андрей Иванов уверенно шёл впереди, разбрасывая быстрые цепкие взгляды по сторонам; креативный менеджер Илья Репин, выполняя указание стихийно определившегося командира, следовал в пяти шагах позади, изредка оглядываясь. В его задачу входил "контроль тыла".

Получив это странное, как ему вначале показалось, задание, Илья непонимающе фыркнул:

– А это ещё зачем? Кому мы нужны, нападать на нас сзади.

– Кому-то же понадобились, - совершенно спокойно ответил Андрей, - кто-то же нас с тобой сюда притащил.

– Я уже пытался понять, что произошло, но... глухо как в танке. У меня только одна идея: если мы оба сюда попали, значит, и причина одна. Может, мы с тобой где-то пересекались по жизни?

– Вряд ли, я бы запомнил, -

качнул головой Андрей.

– Нет, ты меня не понял. Я имел в виду, что мы где-то через кого-то пересекались. Сами того не подозревая, так сказать.

– Да хрен его знает! Всё может быть, Земля-то, она круглая...
– Андрей помолчал и вдруг ляпнул в сердцах и не совсем по теме: - День вчера у меня не задался! Ну, прям с самого утра...

День действительно не задался.

Утром у жены подгорела яичница.

Кто-нибудь когда-нибудь ел подгоревшую яичницу? Лучше бы Верка, как всегда, картошку жарила: горелки выбрать можно, а яичница, что там выбирать?

Вот же послал бог жену! Хотя... причём здесь бог, сам такую выбрал. Знал, что хозяйка никакая. Думал, ничего, научится. Мало кто из девиц в таком юном возрасте (замуж-то брал, когда Вере только-только восемнадцать годочков исполнилось) нормальную еду готовить умеет. Все, считай, не умеют, даже яичницу, потом поживут - быстро кулинарному ремеслу обучаются. Да и не только ему; друг у дружке офицерские жёны много чему научиться могут. От нечего делать-то.

Верка так и не обучилась. В смысле - готовить. Зато в другой науке преуспела...

Вернувшись из своей последней, как потом оказалось, командировки в Чечню, майор на выходе из железнодорожного вокзала поймал такси и поехал домой, на душе его было тревожно. Предчувствие чего-то донельзя неприятного, болезненного и абсолютно неизбежного острой занозой засело в сердце. Примерно такие ощущения возникали у него перед боевыми операциями, которые заканчивались каким-нибудь непредсказуемым дерьмом. Какого рода дерьмо может ожидать его дома, майор предполагал, а если быть честным перед самим собой - знал почти наверняка.

По мере приближения к дому тревога нарастала, грозя у самого дома достичь максимума и превратиться в острое желание дать таксисту команду разворачиваться и везти его в какой-нибудь кабак, чтобы нажраться там до потери пульса.

Но когда такси въехало внутрь спального микрорайона и, уверенно полавировав между павильоном минимаркета, тремя киосками и двумя детскими площадками, достигло конечной точки маршрута, он обречено подумал: "А отступать-то и некуда..." Тревога его иссякла, но взамен появилась уверенность, что тревожился он не зря. Андрей отчетливо понял: пей или не пей, сейчас или чуть позже - как ни оттягивай неприятный момент, а дерьмо разгребать все равно придется.

Чего-чего, а дерьма в жизни майора хватало. Казалось, его было гораздо больше, чем всего остального. Сплошь Авгиевы конюшни, и разгребать их, не в пример Геркулесу, приходилось собственными руками.

Слегка прихрамывая (рана на бедре была довольно свежей), Андрей подошёл к своему подъезду. Две бабушки-сплетницы, сидящие на лавочке и по обыкновению вдохновенно перемывающие косточки кому-то из жильцов дома (или, что более вероятно - из жиличек), едва он возник перед ними, умолкли, как по команде.