Попаданцы
Шрифт:
– Слушаюсь, мадмуазель!
– карикатурно шаркнул ножкой Илья.
– О геях и леях - ни слова!
– Да, еще один момент...
– Очень внимательно!
– У тебя будет помощник.
– Вот как? Неужто госпожа Волошина Мадалена Геннадиевна сама выйдет к народу? Что, крошка, решила, так сказать, тряхнуть стариной?
Лишь произнеся это, парень осознал, что опять сморозил глупость - намекнул женщине на ее возраст. Да и тон... Однако, Мадлен, казалось, не обратила ни на тон, ни на обидные слова никакого внимания.
– Увы, не я буду с тобой в паре.
– А кто?
– обеспокоился Илья.
–
– Хрулёв?!
– Илье захотелось выругаться - оправдались его самые худшие опасения. Но он сдержался, лишь удрученно вздохнул и мрачно произнёс: - Не скажу, дорогая, что ты меня обрадовала этим известием.
Аркадия Хрулёва, без году неделя работающего в фирме и принятого на работу вместо менеджера, уволенного за хоть и единичный, но установленный факт вымогательства с клиента дополнительного бонуса, Илья, мягко говоря, недолюбливал. Каким-то скользким, неискренним, двуличным казался ему этот тип. И глазки у него были... неуловимые - бегали и всё время смотрели куда-то мимо, даже в ситуациях, при которых прятать взгляд было бы, с точки зрения нормального мужика, неприлично. Да и работником Хрулёв был никаким - говорил тихим голосом, чуть громче скажет что, сразу кашлять начинает, видать, с лёгкими какие-то проблемы. Шутил не смешно, а порой позорно запинался на длинных словах. Вдобавок неуклюжий - на первой же порученной ему презентации разбил аж три фужера, причём вовсе не из соображений соблюдения ритуала...
Паренька явно кто-то двигал по жизни, ну не могла Мадалена Геннадиевна с её трепетным и жёстким отношением к профессионализму сотрудников по собственному желанию взять на должность менеджера такого лузера. Если только этот лузер не являлся кандидатом в её новые бойфренды, естественно - ротация кадров, так сказать. Но на этот счёт Илья был спокоен - не конкурент ему Аркаша. Субтильный, узкоплечий, тонкокостный, с жиденькими желтоватыми волосиками, точно приклеенными к черепу - явно не тот мужской тип, который нравится Мадлен. Да и какой нормальной бабе подобный тип понравиться может!..
– А может, кого другого поставишь?
– скривился Илья.
– Всё равно кого.
– Исключено, вести торжество будете дуэтом с Хрулёвым. Вопрос решённый, и обсуждать его с тобой я не намерена.
– Ну, крошка... Да меня с одного Аркашиного вида блевать тянет. Давай я тогда лучше в одиночку банкет проведу, а? Или думаешь, не справлюсь?
– Уверена, справишься, но таковы условия контракта, Илья.
– Фигня какая-то, - проворчал молодой человек.
– В контракте никогда не прописывается ни количество креативных менеджеров, ни их фамилии. Там только первые руководители значатся: заказчик в лице директора, подрядчик в лице...
– и тут вдруг до Ильи дошло.
– А, понял. Условия твоей личной договоренности! Ямщиков?
– он испытующе посмотрел на подругу.
Мадлен кивнула.
– Он что же, сексуальную ориентацию на старости лет сменил?
– Хрулёв какой-то дальний родственник Бориса.
После скучных и монотонных докладов, прозвучавших на симпозиуме, даже традиционный салат оливье, показался бы любому участнику симпозиума, изголодавшемуся за шесть часов сидения в конференц-зале, экзотическим блюдом. Что уж тут говорить о разнообразных, искусно украшенных розочками из морковки и лилиями из белого салатного лука, мясных
Публика, прибывшая вечером на банкет, торопясь наброситься на еду, едва не смела со своего пути к столам виватовского тамаду, его совершенно деморализованного напарника и десяток нанятых Мадаленой специально для проведения этого банкета официантов. Над подготовленным Ильей сценарием нависла смертельная угроза.
Однако Илья по праву считался не только лицом фирмы, но и лучшим креативным менеджером, готовым к любым неожиданным поворотам сюжета. Моментально оценив обстановку, он громко выкрикнул одну единственную фразу: "Прошу к столу!" и поспешно ретировался с передовой линии, укрывшись за портьерой служебной комнаты.
– Что делать?!
– задал классический вопрос Хрулёв, присоединившись к Илье спустя буквально минуту. В голосе ямщиковского протеже отчётливо звучали панические нотки.
– Ничего, - пожал плечами Илья, - пускай жрут.
– Кажется, мы потеряли инициативу! Нас уволят! Мадалена Геннадиевна нас уволит! Господи! Что же будет?!
– Если кажется - креститься надо, - Илья посмотрел на перекошенное страхом лицо напарника.
– А чем больше крестишься - тем больше кажется.
"Послать бы такого параноика куда подальше, - подумал Илья.
– Родственник хренов". А вслух сказал: - Не дрейфь, Аркаша. Сейчас немного в топки накидают, по паре-тройке рюмок выпьют, немного угомонятся и... приступим.
Всё вышло так, как он говорил - после первых двух-трех рюмок (кое-кто, конечно, успел выпить больше), когда с тарелок с закусками был сбит весь лоск, публика мало-помалу успокоилась, а наиболее продвинутые гости стали искать взглядами тех, кто будет их сегодня развлекать.
– Наш выход, Аркаша, - скомандовал Илья Хрулёву и решительно шагнул в банкетный зал.
Публика одобрительно загудела; у креативных менеджеров началась привычная работа.
Сотрудники "Вивата", развлекавшие гостей, порхали со сноровкой, достойной колибри - яркие, лёгкие и бесшумные. Собственно говоря, порхал Илья, Хрулёв больше напоминал не птичку, а бегемота, постоянно спотыкавшегося на ровном месте. Он умудрился зацепиться острым носком лакированной туфли за ножку стула одного из гостей и наверняка грохнулся бы, если б его не подхватил Илья, по счастливой случайности оказавшийся рядом. Аркаша судорожно вцепился в товарища и оторвал пуговицу от его пиджака.
– Извини, друг, я сейчас её найду и пришью, - испуганно пролепетал Хрулёв и полез под стол, потянув за собой скатерть.
Когда Илья выходил на короткий перекур, Аркадий пришил злополучную пуговицу, исколов себе пальцы иголкой.
Несмотря на такого напарника, Илья был в ударе. Распорядитель торжеств - это же фигура, если не первая, то далеко не последняя на празднике. А праздника хотелось всем, невзирая на экологические проблемы при перевозке серы по Енисею... И он блистал остроумием, сыпал шутками и прибаутками, знакомился и знакомил, старался обворожить всех, а главное - чувствовал себя всемогущим и всесильным. Он мог одним лишь словом заставить этих людей покатываться со смеху и затаить дыхание, ожидая, чем закончится очередной анекдот.