Полуночное солнце

Майер Стефани

Я взглянул на срез.

— Анафаза, — сказал я себе и заполнил вторую графу.

— Можно мне? — спросила она.

Я посмотрел на неё и с удивлением увидел, что она в нетерпении ждёт, протянув руку к микроскопу. Да она, похоже, совсем меня и не боялась!

В глазах её светилась надежда. Неужели надеется, что я ошибся? Пожалуйста, пусть убедится сама — и я, снисходительно улыбнувшись, придвинул микроскоп к ней.

Она глянула в объектив — и сникла, её губы разочарованно поджались.

— Третий срез? — попросила она, не отрываясь

от объектива и протянув руку. Я осторожно опустил следующий препарат на её ладонь, внимательно следя, чтобы на этот раз не коснуться её кожи. От девушки исходил жар, как от раскалённой нагревательной лампы. Я даже почувствовал, что моё холодное тело слегка нагрелось.

Она удостоила срез лишь короткого взгляда и небрежно бросила: "Интерфаза". Мне показалось, что небрежность её тона была слека наигранной. Она пододвинула микроскоп ко мне, но не стала ничего писать — ждала меня. Я проверил — она опять оказалась права.

Так мы и закончили работу — иногда перебрасываясь одним-двумя словами и упорно избегая встречаться взглядами. Пока что мы были единственными — остальные всё ещё корпели над препаратами и микроскопами. Майк Ньютон никак не мог толком сосредоточиться: выполняя работу, он старался не выпускать из виду и нас с Беллой.

"И какого чёрта он вернулся, сидел бы там, куда уезжал!" — думал Майк, бросая на меня угрюмые взгляды. Хмм, интересно... Я и не подозревал, что парень испытывает ко мне какие-то нехорошие чувства. Это что-то новенькое. Причем совсем свежее — совпало с приходом к нам новой ученицы. Что ещё интереснее: к своему удивлению, я обнаружил, что отвечаю Майку "любовью на любовь".

Я снова взглянул на девушку, поражённый тем, как она, несмотря на свою обычную, непритязательную внешность, умудрилась поставить мою жизнь с ног на голову.

Нет, в общем-то, я понимал Майка. Она была очень мила... но не в обычном смысле этого слова. Её лицо было было интересно, а это куда больше, чем просто красиво. Не совсем гармоничное — узкий подбородок немного не соответствовал широким скулам. Белая кожа резко контрастировала с тёмными волосами. А ещё эти глаза, исполненные молчаливых тайн...

И вдруг эти глаза принялись сверлить мои собственные.

Я ответил тем же, пытаясь разгадать хотя бы какую-нибудь, хоть самую маленькую из её тайн.

— Ты надел контактные линзы? — внезапно спросила она.

Что за странный вопрос.

— Нет. — Идея по улучшению моего зрения позабавила меня.

— О, — пробормотала она. — Мне показалось, что глаза у тебя какие-то не такие, как раньше.

Меня пробрал озноб: я понял, что был не единственным, кто сегодня предпринимал попытки разгадать чужие тайны.

Я неопределённо пожал вдруг одеревеневшими плечами и невидящим взором уставился перед собой, на совершающего обход учителя.

Конечно, мои глаза были не такими, как раньше! С того времени, как она последний раз смотрела в них,

они изменились. Готовясь к сегодняшнему испытанию на прочность, я все выходные охотился и, стараясь утолить жажду, насыщался свыше всех мыслимых пределов. Впрочем, сколько бы крови животных я ни выпил, неотразимый аромат, разливавшийся в воздухе вокруг этой девушки, по-прежнему едва не сводил меня с ума. В тот раз мои глаза были черны от жажды. Теперь же, когда я был переполнен кровью, они приобрели тёплый, золотисто-янтарный цвет.

Если бы я вовремя сообразил, что она имела в виду своим вопросом, я бы просто ответил "да". Поздравляю, мистер Каллен, со вторым промахом за одни полчаса.

Я уже два года ходил в эту школу, почти ежедневно общался с людьми, но никто из них до сих пор не замечал изменений в цвете моих глаз; она оказалась первой. Обычно все восхищаются нашей красотой, но немедленно опускают глаза, как только встречаются с нами взглядом. Люди стараются не вникать в детали нашей внешности в инстинктивной попытке отгородиться от того пугающего, что исходит от нас. Они одеваются в незнание, как в защитную броню. И лишь одна она смогла смотреть в мои глаза без трепета.

Ну почему именно эта девушка замечает так много?

Мистер Бэннер подошёл к нашему столу. Он принёс с собой порыв свежего воздуха, который я с благодарностью вдохнул, пока он ещё не успел смешаться с её ароматом.

— Итак, Эдвард, — сказал он, просмотрев наши ответы, — тебе не кажется, что Изабелле тоже было бы неплохо дать поработать с микроскопом?

— Белле, — невольно поправил я его. — Вообще-то она определила три фазы из пяти.

Мистер Бэннер скептически взглянул на мою партнёршу:

— Вы уже делали эту лабораторную?

Я с весёлым предвкушением наблюдал за этой сценой. Белла немного смущённо улыбнулась:

— Не на луковом корне.

— На сиговой бластуле? — догадался мистер Бэннер.

— Да.

Вот я и дождался: он изумился. Сегодняшнюю лабораторную он взял из курса для учащихся с повышенным уровнем подготовки. Он задумчиво покивал девушке:

— Вы учились по повышенной программе в Финиксе?

— Да.

Значит, у неё был интеллект выше среднечеловеческого. Почему-то это меня не удивило.

— Хорошо, — поджал губы мистер Бэннер, — я думаю, это полезно для всех, что вы оказались партнёрами по лабораторной. — Он пошёл дальше, бормоча себе под нос: "Другим придётся поработать своми мозгами самостоятельно, чтобы чему-то научиться". Сомневаюсь, что девушка могла его услышать.

Она вернулась к своему прежнему занятию — старательному выведению каракулей в тетради.

Итак, за полчаса — два промаха. Просто великолепно. Не имея понятия о том, что моя соседка думает обо мне — как сильно боится, как много подозревает? — я, однако, понимал, что мне необходимо, по крайней мере, удвоить усилия, чтобы она составила себе лучшее мнение обо мне. Хорошо бы как-то затушевать её воспоминания о нашей прошлой бурной встрече.