Полина
Шрифт:
– Не особенно. Я людей не очень люблю.
– Людей надо любить. Они большей частью – неплохие ребята.
Несколько минут прошло в полном молчании. Потом Пьер рассказал анекдот, второй, следующий… Полина смеялась, кивала… Постепенно началась обычная болтовня, когда говоришь много и долго, а потом не можешь вспомнить содержание беседы.
Время пролетело незаметно. Хозяин принёс две порции бифштекса, рис с очень острой приправой. Девочка попробовала его, у неё перехватило дыхание, но она самоотверженно доела порцию до конца, чтобы не обижать спутника.
"Жалко,
Клубника со сливками оказалась выше всяких похвал. Пьер пошептался с барменом, и тот вскоре принёс большое пирожное на вычурной ярко-красной тарелке. Девочка вопросительно взглянула на своего соседа по столу, тот, улыбаясь, кивнул, и с такой же улыбкой стал смотреть, как она принялась уплетать за обе щёки предложенное, даже забыв соблюдать необходимую грациозность. Он очень походил на радушную бабушку, смотрящую на пьющую молоко внучку.
После пирожного Полина украдкой облизала пальцы, а когда, спустя минуту, Пьер взглянул на неё, чинно вытерла их салфеткой.
– Ну, что, Полина, пойдём? – Весело спросил он, посчитав её жест за намёк, что ужин пора заканчивать.
– Ага.
Пьер прошёл к стойке и, закрывая происходящее там своей широкой спиной, расплатился. Полина оценила его деликатность.
Попрощавшись с хозяином, они вышли на улицу. Свежий ночной воздух приятно бодрил.
Когда машина тронулась с места, девочка поймала взгляд своего спутника и как можно более обаятельнее улыбнулась.
– Спасибо, – сказала она. – За мной ещё никто никогда так не ухаживал.
– У тебя ещё всё впереди, – отозвался Пьер так быстро, словно ждал этих слов и приготовил ответ. – Вот вырастешь, через три-четыре года за тобой так будут бегать… – Он осёкся, словно сказал что-то не то, что хотел, потом хмыкнул. – Рад, что я оказался первым.
Смотреть на ночную дорогу оказалось довольно тоскливо.
– Ты что, вообще спать не будешь? – Сонным голосом поинтересовалась Полина, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– Я на работе не сплю.
– А-а. Тогда, спокойной ночи.
Пьер в ответ молча кивнул.
От спального мешка она отказалась. Впервые в жизни Полина уснула сидя. Раньше она ни за что не могла бы себе представить, что это вообще в принципе возможно. Вообще, всё, что происходило с ней на протяжении последней недели, было для неё в первый раз…
Спала она очень беспокойно. За ночь несколько раз просыпалась, но едва ли это помнила. В голове остались какие-то сумбурные эпизоды. Лицо Пьера в свете фар, когда тот с канистрой идёт вокруг машины. Его разговор с какими-то людьми, машина которых сломалась, Пьер тащил её на буксире, дверца кабины была полуоткрыта, он что-то кричал в темноту…
Когда девочка открыла глаза, вокруг висел плотный туман. Автомобиль настороженно пробирался сквозь его густую пелену. Разделительная дорожная черта тянулась по влажному асфальту медленно и безостановочно, словно удав из норы. Полина даже помотала головой, отгоняя наваждение.
Пьер
– Проснулась?
– Угу…
Девочка издала стон, разминая затёкшие члены. На лице её застыла мучительная гримаса. Тело болело невыносимо.
– Такое ощущение, – страдальческим голосом пожаловалась она, – будто меня на мясорубке прокрутили, а потом кое-как склеили назад.
– Это с непривычки, – компетентно пояснил её собеседник. – Скоро всё пройдёт. Ты в туалет не хочешь?
Полина вспыхнула. Пьер понял, что воспитание не позволит ей ответить утвердительно, и быстро нашёлся.
– А я хочу, – сказал он. – Ты не против, если я тут остановлюсь и отойду минут на десять?
– Не против.
Когда они продолжили путь, Полина, уже изрядно повеселевшая и посвежевшая, ёрзала на месте, смотря то в одно, то в другое окно.
– Мы скоро приедем?
– Часа через четыре.
Ей стало как-то тоскливо. Весь вчерашний день вспоминался, словно очаровательный момент жизни многолетней давности.
Разговор не клеился. Пьер отвечал односложно и как-то так, что не было возможности что-нибудь ему ответить.
Девочка замолчала и уставилась в окно.
Если долго смотреть на дорогу, то кажется, что машина стоит на месте, и сам асфальт бесконечным серым полотенцем мчится под колёса.
Медленно текли минуты.
Полина всё чаще посматривала на Пьера. Украдкой. И внимательно, словно хотела запомнить черты лица. В её жизни было не так уж много людей, которые ей нравились и с которыми нужно было прощаться навсегда. Этого она делать не умела.
А что говорить в конце? "До свидания?" Как-то неправильно. Какое ещё свидание? Не будет больше никаких свиданий! "Прощай"? Слишком претенциозно. И грустно. "Ещё увидимся"? Да, пожалуй, последнее сойдёт.
Очередной городок ничем не отличался от предыдущих. Такие же старые вросшие в землю деревянные домишки, глядевшие на мир через тёмные провалы неровных окон, потемневшие от сырости и нестройно стоящие вдоль дороги, словно слепые нищие на паперти. Во дворах – оборванные грязные детишки, скучающие молодые балбесы, старики, словно мумии сидящие на скамейках с трубками в зубах, пыльная зелень немногочисленных деревьев и висящее на протянутых верёвках бельё. Перед одним из таких домов Пьер остановил машину. На всякий случай взглянул в бумажку, сверяясь с адресом. По его лицу девочка поняла. Точно. Здесь.
– Всё, Полина. Прибыли, – он старался говорить ровно, но в конце голос у него немного дрогнул, и стало ясно, что кажущееся спокойствие давалось ему громадным напряжением душевных сил. Не она одна, значит, переживала и беспокоилась.
Дом, к которому подъехала машина, немного отличался от остальных. В выгодную сторону, он был обнесён живой изгородью. Из-за пышной растительности виднелась жестяная крыша с круглым чердачным окном. Фасадные доски, недавно подновлённые, были жёлтого цвета, с небольшими рыжими проплешинами.