Полина
Шрифт:
– Не просто так. Я "Трёх мушкетёров" читал.
– Я тоже. И что?
– Знаешь, как там всё интересно…
– Поздравляю! Сведения о Земле у тебя устарели как минимум лет на шестьсот.
– Я знаю. Тем не менее… хорошо же там было, а?
Полина хмыкнула. Пьер начинал ей нравиться всё больше и больше. Она бы ни за что ему в этом не призналась, но однажды она сама в один присест проглотила трёхтомник Дюма, упросила отца на следующие же выходные слетать во Францию, и долго за руку с ним бродила по узеньким мощёным улочкам Парижа.
– А почему ты так долго не хотел со мной ехать? – Спросила Полина, чтобы спросить хоть о чём-то. Ей казалось, что если она будет сидеть и молчать, то Пьер догадается, о чём она думает.
– Две минуты – это, по твоему, долго?
Полина задумалась.
– Я сразу повёлся, – даже с какой-то горечью поведал Пьер. – Со мной раньше такого никогда не было.
Полина улыбнулась, от чего на её щеках появились аккуратненькие ямочки.
– А почему? – Кокетливо поинтересовалась она. И с интересом взглянула в зеркало заднего обзора над головой своего спутника, пытаясь поймать его глаза. Она услышала не совсем то, что ожидала, и потухла.
– Жалко мне тебя стало.
– Почему это? – В голосе девочки прорезался неожиданный басок.
Пьер промолчал.
– Ну и ладно, – буркнула Полина. – Очень надо.
Некоторое время ехали молча. Полина нянчилась с черепашкой и исподтишка, стараясь, чтобы это было не очень заметно, наблюдала за своим неожиданным спутником. Который раз она думала, как же всё-таки хорошо, что она выбрала именно его. И как здорово получилось, что он согласился её везти. Сейчас ей почему-то показалось, что на дальних перевозках специализируется тот, с неприятными усиками.
– Хочешь что-нибудь послушать? – Прервал её размышления Пьер.
– Что?
Тот вытащил из бардачка завёрнутый в целлофановую упаковку диск, вставил его в проигрыватель. Тут же ударили аккорды мелодии со знакомым мотивом.
Всё
В тумане, волчьи тропы
Кочки
Посреди болота
Целый
Век идём по следу
Ни души
В округе нету.
Темнота
Дыры чёрные вокруг
Наши ноги
Тонут в мгле бездонных луж
Крест на небе
Под ногами кровь и ад
Мы дойдём
Нет у нас пути назад
Мы
Оружье на прицеле
Держим
И стремимся к цели
Лес
Хрипит и воздух стонет
Нас
Ничто не остановит
Темнота
Дыры
Наши ноги
Тонут в мгле бездонных луж
Крест на небе…
– Выключи! – Слабым голосом потребовала Полина.
Пьер нажал на паузу.
– "Лунные дети", – даже с какой-то обидой в голосе сказал он.
– Мне не нравится.
– Я думал, у вас на Земле это модно.
– Было модно. Три года назад. Нафталин! – Кратко пояснила она. – Даже тогда мне это не нравилось. Тем более, сейчас.
– Почему?
– Не нравится – и всё тут! У тебя больше ничего нету?
Пьер извиняющееся пожал плечами.
– Ну и ладно, – решила Полина. – Давай просто поболтаем. Так интереснее.
– О чём?
– О чём-нибудь. Расскажи мне про Цитрею.
– А чего тут рассказывать? Живём потихонечку. Никому не мешаем…
– Никому не мешаем, – перекривляла его девочка. – Чем вам Земля-то не угодила?
– Это ты о чём? А-а, – понял он. – Так это не я. По мне, так вообще, чем больше начальства, тем лучше. Защищённее себя чувствуешь.
Полине стало смешно. "Это не я". Совсем детское оправдание. Словно мальчик в детском саду.
– Во всём, значит, виновато злое правительство? – Уточнила она
– Не такое-то оно уж и злое, – флегматично ответил Пьер – У людей свои цели, у них – свои.
– У вас в правительстве, значит, не люди сидят? Зомби?
Пьер вздохнул.
– Согласись, не могу же я оправдываться за целую планету?
– Если я правильно поняла, то заварушка у вас тут была ещё та. Восстали все – от младенцев до стариков.
– Так когда это было…, – отмахнулся Пьер
– Двенадцать лет назад, – сухо, словно справочный автомат, сказала Полина.
– Тогда мне было десять лет.
– Самый возраст, чтобы патроны подносить. Или часовых к взрослым дядям в подворотни заманивать.
– Зачем – заманивать?
– Что, книжек про войну не читал? Идёт патрульный по улице, а из подворотни пацанчик грязненький выбегает, что-нибудь лепечет, типа, помоги, тянет его за собой, только солдат за угол зайдёт – его два здоровых мужика дубиной по голове – и адью. А пацанчик убегает новых жертв искать.
– Ничего подобного! – Горячо возразил Пьер. – Я вообще в ополчении не участвовал. Вот отцу досталось – будь здоров. До сих пор левой рукой кушает.
– А что он говорит по поводу восстания? – Заинтересовалась Полина.
– Говорит, дураком был. Пообещали каждому по земельному участку – вот он и согласился. Всё было в розовом свете. Даёшь свободу! Демократическую конституцию! Демократию! Будь она неладна, эта демократия!
– Демократией пользоваться надо уметь. Любую, даже самую хорошую идею, можно извратить до абсурда.
– Ты против демократии?
– Я против того, что иногда называют демократией. Американские Штаты тоже, кстати, гордились, что они – демократическая держава. И чем всё закончилось?