Полина
Шрифт:
В тишине эхо от шагов звонко металось между пустынными стенами строений, свет блестел, отражаясь от мокрого после недавнего дождя асфальта.
Внутри было полутемно и уютно, как в любом дорожном кафе. За столиками никого не было. Полина замялась на пороге, она не привыкла ходить по подобным заведениям, тем более, в одиночестве. Пьер, оказавшись рядом, тихонько толкнул её вперёд
Бармен оказался толстеньким лысоватым человечком. Этакий гротескный бармен из дешёвых комедийных фильмов. Из-за стойки была видна только его голова. Полина поднялась
Пьер кашлянул. Бармен вскочил, опрокинув стул. Заулыбался, увидев посетителей.
– Добрый день! Чего желаете?
Он вытирал заспанные глаза и суетливо оглядывался по сторонам, словно пытаясь определить, не оставил ли на видном месте чего-нибудь компрометирующего.
– А что у Вас есть?
Полина заметила, что её присутствие слегка смущает обоих мужчин, и отправилась искать удобный столик. Усевшись в самом углу, около окна, она поставила локти на стол и двумя руками обхватила голову. В такой позе и застал её Пьер.
– Ты не заболела?
Она подняла глаза.
– Нет, просто немножко устала.
– У меня спальный мешок есть. Когда покушаем, можешь накрыться им и поспать на заднем сиденье.
Девочка кивнула.
Несколько минут они просидели в полной тишине. Где-то натужно тикали часы. По дороге за окном проносились далёкие фары проезжающих мимо машин. Полину опять начало клонить в сон, она резко вскидывала голову и глубоко вздыхала, борясь с подступающей дремотой. Потом пришёл хозяин и поставил перед каждым налитый доверху полупрозрачный пластиковый стакан. Полина с опасением понюхала содержимое; оно, по консистенции и по цвету, очень напоминало пиво. Пьер сделал то же самое и с облегчением сказал:
– Это лимонад такой. Я лимонад заказывал, – зачем-то пояснил он.
– Ага, – кивнула девочка.
Стараясь, чтобы со стороны это выглядело красиво, она сделала глоток, и чуть не поперхнулась. Хотела спросить, что это за лимонад такой – приторно-сладкий, да ещё и без всякого намёка на то, что когда-то был газированным, но промолчала. Делать любое постороннее телодвижение, кроме как сидеть и пялиться в пустоту, было лень. Впрочем, в лимонаде был какой-то стимулятор, потому что вскоре Полина почувствовала резкий прилив сил. Она не была уверена, что потягивающийся человек – это привлекательное зрелище, поэтому, сидя прямо перед Пьером, потягиваться не стала, сдержалась, но движения её стали более оживлёнными. Это не укрылось от внимания таксиста, тот довольно кивнул.
– У тебя диатеза нет? – Как бы невзначай поинтересовался Пьер. Полина бросила на него такой уничтожающий взгляд, что тот поспешил поспешно оправдаться. – Я клубнику со сливками заказал.
– А что ещё?
– И кофе с булочкой.
– Когда я была маленькой, – хмыкнула Полина, – и верила в фей, то полагала, что они кушают только цветочный нектар и пьют росу с травинок. Мне кажется, что про девочек ты думаешь то же самое.
– Что ты имеешь
– Я бы от жареной картошки не отказалась бы, – кротко вздохнула в ответ его собеседница, – или от шашлыка какого-нибудь.
– Ага. – Смутившись, Пьер ушёл.
Он долго спорил о чём-то с хозяином, а когда возвратился, буркнул, садясь на свой стул:
– Говорит, что горячее только днём, когда тут прислуга работает. Едва удалось уговорить его приготовить бифштексы.
– Какие-нибудь замороженные полуфабрикаты… Ладно, ладно, дареному велику спицы не считают. – Полина улыбнулась. – Кстати, могу поспорить на что угодно, ты с мамой живёшь.
– Как ты догадалась?!
Изумление Пьера было таким неподдельным, что девочка заулыбалась ещё шире.
– У тебя на лбу это написано. Знаешь, есть такой тип людей, которые с мамами живут. Даже если мама давным-давно умерла, у него жена и трое детей и всё равно он живёт с мамой. Это стиль жизни. Такое уже не лечится.
– Издеваешься, да? – Попробовал обидеться тот.
– Почему, стоит мне только начать говорить, что я думаю, и все тут же говорят, что я издеваюсь? – Она широко зевнула, вежливо прикрыв рот рукой. – Есть у меня в школе один приятель, который всегда что думает, то и говорить, у него даже прозвище соответствующее – Кошмарик. Психолог наш местный. Его никто не любит, хотя сам по себе – он очень даже неплохой парень.
– Я тоже могу поспорить на что угодно, что у тебя с твоим характером друзей нет вообще, – не остался в долгу Пьер.
– У меня их выше крыши, – самодовольно хмыкнула Полина.
– Друзей не может быть много. Один. Или два. Ну, максимум три. Когда их много, то это уже приятели.
– У меня есть друг, – задумчиво опровергла его девочка. – Один. Точнее, подруга. Бахмурова.
– Как мне жалко эту твою Бахмурову…
– Почему это?
– Это единственный человек, у которого хватает сил тебя терпеть. Представляю, как ей достаётся…
– Ну, знаешь! – Вскочила с места Полина, едва не перевернув эфемерный столик. Пьер кое-как успел схватить качнувшиеся стаканы с лимонадом.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Полина – стоя, Пьер – сидя на своём месте. С двумя стаканами лимонада в руках у него был донельзя глупый вид.
Наконец, девочка плюхнулась обратно на стул, Пьер извиняющееся пожал плечами:
– Ладно, замнём, что ли? Кажется, я какую-то ерунду сморозил.
– Мне кажется, тоже, – ледяным голосом отозвалась Полина.
Она посмотрела на широкое добродушное лицо Пьера, и ей почему-то расхотелось злиться. Есть такие люди, на которых долго сердиться невозможно, он был именно из таких.
– Ладно, так уж и быть, замнём, – согласилась она.
Из кухни явственно запахло чем-то горелым.
– Ты женат?
– Нет. А зачем тебе?
– Просто. Интересно. А братья-сёстры есть?
– Нет.
– Один, значит, живёшь?
– С мамой.
– Мама – не в счёт, – отмахнулась Полина. – И не скучно тебе?