Полина
Шрифт:
По восьмому каналу визора несколько лет назад показывали сериал "Космические волки". Патрульный, который в упор разглядывал меня, – молодой русоволосый парень – как раз очень походил на одного из самых отрицательных персонажей. Я, кстати сказать, и начала смотреть "Волков" только из-за того, что в этом фильме всё было перевёрнуто с ног на голову: красавцы, только глядя на которых проникаешься доверием и симпатией, оказывались жуткими злодеями, люди с отвратной внешностью – истинными героями, а самым главным положительным персонажем в конце концов оказался парализованный старый китаец, очень толстый
Как звали этого китайца?
Мне почему-то показалось важным вспомнить это. Имя какое-то короткое, односложное. Бим? Фим? Нет – Ким! Точно – Ким. А фамилия совсем русская – Павлов. Ким Павлов.
Забавный был дядечка. Почему-то иногда так выходит, что некоторые персонажи фильмов или герои художественных книг получаются гораздо ярче и интереснее обычных живых людей. Не знаю, кто в этом виноват больше, писатели с хорошим воображением или реальные люди с плоскими характерами.
Сознание лихорадочно пыталось отыскать ещё что-нибудь, о чём можно было бы подумать или что можно было бы вспомнить. Но в голову упорно ничего не лезло. Я осталась наедине с патрульным и со своими невесёлыми мыслями.
Страж закона меня узнал – это однозначно. На всей планете вряд ли найдётся хоть один человек, которому незнакомо моё лицо.
Сейчас он делает вид, что печатает на персональнике и меня не замечает. Плохо делает вид – я, к примеру, этому не верю. Хотя, может быть, он докладывает начальству, что я прибыла на Никос. Думает, обхитрил меня. Ладно, мы ещё побарахтаемся. Говорят, лучшая оборона – это наступление.
– Добрый день, – ещё раз поздоровалась я. – Как у вас дела?
Патрульный бросил на меня ещё один быстрый взгляд.
– Спасибо, ничего.
– Чем занимаетесь? – Продолжила я светскую беседу.
– Работаю. – Ещё один косой взгляд. – Не мешай, а?
От удивления мой рот сам собой приоткрылся. (До сих пор я считала, что это образная фигура речи)
Неужели Патрульный меня не узнал? А здесь, рядом со мной очутился по чистой случайности?
Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой!
– Я пойду?
– Иди, – недовольно буркнул он.
– Тогда… всего хорошего?
– Всего хорошего.
Он снова склонился над персональником.
Стараясь лишний раз не шуметь, чтобы не обращать на себя внимания, я вытащила из грузовой камеры свой багаж, взяла в одну руку чемодан, в другую – сумку, и, медленно побрела по изъеденному трещинами асфальту.
Я успела уйти совсем недалеко, когда сзади раздался окрик.
– Эй, девочка!
Это был всё тот же патрульный. Я обернулась, прикрываясь рукой от яркого солнца.
– Что? – голос совсем некстати дрогнул. Да и спросила я так тихо, что парень в голубой форме меня вряд ли услышал.
– Может тебе помочь?
– Нет, спасибо. – Голос вовремя обрёл необходимую твёрдость. – У меня там родители, совсем рядом.
Всё-таки он меня не узнал! Вот тормоз!
Дорожка плавно превратилась в парковую аллейку и принялась петлять между раскидистыми кустами. Через пару минут я добралась до места, где на задубевшем от времени стволе пальмы висела фанерный указатель,
Мне редко приходилось бывать в месте,настолько забытом и Богом, и людьми. Точнее, по поводу Создателя – это я, конечно, прибавила для красного словца, но вот что касается людей, думаю, Навигаторам докладывали о состоянии дел в данной провинции полсотни лет назад, не меньше. Даже растительность, окамляющая тропинку выглядела настолько запущенной, будто к ним ни разу не прикасались инструменты садовников.
В нагрудном кармане тихонько зашевелилась черепашка.
– Такого идиота только что встретила, – шёпотом пожаловалась я ей. – Просто так отпустил меня. Одну. Даже не предложил самого очевидного – проводить.
Мне до сих пор не верилось, что только по совершенной случайности мой грав совершил посадку между двумя патрульными гравами и за мной никто не охотится. Я даже на несколько минут затаилась в кустах, чтобы понаблюдать, не идёт ли за мной кто-нибудь. Потом поняла глупость своего поведения и пошла дальше. Я и так почти опаздываю, нет времени вскармливать свою паранойю. Если бы захотели – поймали сразу, не стали бы за мной следить.
И всё равно: никогда бы не подумала, что наши стражи порядка такие невнимательные! Тот Патрульный, сидевший в своём граве, был настолько увлечён происходящим на экране персональника, что, пожалуй, прошляпил бы меня, даже если бы мы вместе с папой опустились на парашюте прямо ему на колени.
И что прикажете делать с подобным персонажем? Жаль, что не заметила его идентификационного номера, обязательно бы папуле нажаловалась. Не сейчас, само собой; чуть позже, когда эта катавасия закончилась бы. Неисполнение своих обязанностей -- первый шаг на пути ко всеобщему бардаку. (Это так папа всегда говорит).
И вдруг я вспомнила, что забыла поставить грав на блокиратор. Сама хороша! Теперь кто угодно может подойти, сесть и отправиться на нём по своим делам. То, что я сейчас сделала, называется длинным и красивым словом "благотворительность". Парк муниципального транспорта пополнился ещё одной единицей. А наш, домашний, само собой уменьшился на то же число. Если где-то прибывает, то где-то убавляется. Будь он неладен этот Ломоносов со своим законом сохранения!
Что за идиотский день! Всё идёт совсем не так, как нужно! И, что самое обидное, в этом некого винить, кроме себя самой. Впрочем, ну его, этот грав! Это даже лучше, если его кто-нибудь по тихому уведёт. Меньше будет следов. А то ведь кто-нибудь додумается логи прочитать – глядишь – и до меня по тихому доберутся.
Итак, я оказалась в Никосе. Мы с папой были тут пару раз проездом. Это – довольно большой город, один из самых крупных в средиземноморском регионе. Не помню, сколько именно здесь жителей, но, вроде бы, гораздо больше ста тысяч. Несмотря на всё вышесказанное, гипер-станция на Никосе расположена в самом захолустном районе.
Захолустный – это не значит "некрасивый". Напротив – когда я выбралась на открытое пространство, расположенное на небольшом пригорке, дух захватило от кудрявого цвета бесконечных яблоневых садов, аккуратные жилые домики начисто терялись среди них и выглядели почти игрушечными.