Полина

Сиваков Александр Владимирович

– Две с небольшим.

– Ах, да, теперь припоминаю. Остальные у Бахмуровой?

– Да.

– Неплохо ты своих ребят выпотрошила. За время моей практики в "Штуке" такое вообще мало кому удавалось. И то после силовых мер. Одному мальчишке, например, две ноги сломали. Тоже, кстати, старосте своего курса. И только после этого он отдал… все свои сорок три очка.

– Это что-то значит? – Поинтересовалась я с деланно-ленивым видом. На самом деле слушала во все уши.

– Ничего особенного. Разболталась я тут с тобой. Так вот: экзамены у нас раз в месяц.

За неявку на экзамен снимаются пятьсот очков. Так что сто двадцать дней ты можешь заниматься чем угодно, а потом, если не вернёшь в школу, могут появиться проблемы. Впрочем, они у тебя и так появятся. Программа обучения у нас очень плотная. Существует реальная возможность, что уже через пару месяцев ты даже не сможешь понять смысл вопросов, не то что ответить на таковые. Ты к этому готова?

– Готова! – Решительно тряхнула я головой.

– Хорошо, что ты такая смелая. Но на всякий случай, четыре месяца я тебе дать не могу – слишком жирно для твоей тощей фигурки – поэтому пятьсот очков я снимаю прямо сейчас. В свою пользу. – (Карточка булькнула) – Итого: у тебя имеется трёхмесячный отпуск со всеми вытекающими из оного последствиями. А теперь можешь идти по своим делам, не смею задерживать.

Красная Шапочка снова уткнулась в свои бумаги, перестав обращать на меня всякое внимание.

Я сделала длинную паузу, решая, как отреагировать, наконец процедила:

– Спасибо!

– Веселее благодарить нужно, Полина Германовна. Благодарность в подобном тоне я вполне могу расценить как нечто противоположное. Тебе это нужно? Я могу снять ещё полтысячи очков – тебе остается двухмесячный отпуск. Сомневаюсь, что он тебя устроит.

Я сдерживалась из последних сил. Раньше никто и никогда не осмеливался вести себя со мной подобным образом. А что самое печальное: я никак не могу воздействовать на сложившуюся ситуацию. Даже наорать нельзя – ссориться с Красной Шапочкой – себе дороже.

– Я пойду! – Буркнула я, по-прежнему глядя в пол.

– Погоди минуту. Есть ещё кое-что. Я располагаю информацией, что у твоего любимого папули серьёзные проблемы. И даже знаю, в чём именно они заключаются. Уж не из-за них ли ты хочешь пуститься в бега?

Я застыла в шаге от двери.

– А это уже не ваше дело!

– Ну, не моё, так не моё, – на удивление легко согласилась Красная Шапочка. – Не в моих правилах навязывать кому-то свою помощь. Тем более, если этот "кто-то" – дочь самого Сенатора. Думаешь, что всё рассосётся само собой – думай.

– Помощь?! – Удивилась я. Мой голос невольно дрогнул. – Ты можешь мне… то есть, папе, как-то помочь?

Брови моей собеседницы сдвинулись к переносице:

– То, что ты стала мне тыкать, я списываю на твоё напряжённое нервное состояние, поэтому в данном конкретном случае карать не буду. А что касается ответа на твой вопрос, могу сообщить следующее: мне достоверно известно, что в происшедшем твой отец не виноват. У меня есть весомые доказательства того, что все обвинения против него сфабрикованы. Истинного виновника происшедшего я пока назвать не могу, все свои подозрения, пока они не

основываются на реальных фактах, я до времени оставлю при себе. Но, если я правильно понимаю сложившуюся ситуацию, веских доказательств невиновности твоего папули, которые у меня имеются, – для Навигаторов будет вполне достаточно.

– И папу освободят?

– Скорее да, чем нет. – Красная Шапочка порывисто поднялась из-за стола. – В чём смысл держать под арестом абсолютно невиновного человека?

Я сцепила руки между собой так сильно, что костяшки пальцев побелели, долго молчала, наконец выдавила из себя:

– А что Вы хотите взамен?

– У меня всё есть, – пожала плечами Красная Шапочка. – Даже больше, чем всё, если такое вообще возможно. Что с тебя взять, болезная? Разве только…, – Красная Шапочка задумчиво прошлась по комнате. В её правой руке прямо из воздуха материализовалась неизменная корзиночка.

"А в корзиночке, – подумала я, – похоже, пирожки. И, наверное, вкусные…"

Какая только ерунда не лезет в голову даже в самые пафосные моменты биографии!

– Разве только…, – подойдя к дальней стене своего офиса, Красная Шапочка резко остановилась и вдруг очутилась рядом со мной, преодолев за мгновение почти десяток метров. Её глаза, очутившиеся в нескольких сантиметрах от моего лица – широкие, карие – стали хищными. По-кошачьи вертикальные зрачки медленно пульсировали, то сжимаясь, то расширяясь. – Я придумала. У тебя ведь в чём изюминка? – И сама ответила на свой вопрос. – В том, что ты всегда исполняешь свои обещания, верно? Пообещай мне, что я буду следующей после твоего папы.

– Ты совсем дура?! – Взвизгнула я, (никогда не отличалась сдержанностью в чувствах). – Да я тебя…!

Красная Шапочка кротко улыбнулась.

Едва заметно подняла мизинец правой руки.

И я умерла.

Точнее, окончила своё виртуальное существование.

В реале же нашла в себе силы сорвать с головы шлем, а потом долго сидела в интернет-кресле, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Неужели смерть – это вот так? Когда нет сил вдохнуть воздух, чувствуешь, все жизненные процессы замедляются, нужен только глоток воздуха – но вот именно его и нет. А потом приходит небытие.

– Я согласна! – Шёпотом сказала я.

Благо, этого никто, кроме меня, не услышал.

Потом я опомнилась.

– Фигушки! – Тут же опровергла я сама себя. – За чечевичную похлёбку… Ищите другую дуру!

Итак, всё-таки нужно удирать. Печально, но факт.

И времени уже почти половина десятого!

Я уселась на диван, глубоко несколько раз вздохнула. Чувствуя, что покраснела, помассировала ладонями лицо. Какая же я дура! Ведь никто же не должен был знать, что я уезжаю – знала об этом – и всё равно сама же сразу разболтала всё Красной Шапочке. С другой стороны, куда деваться: учёба в "Штуке" требует соблюдать определённые правила. Если бы я сейчас не отпросилась – вряд ли нашла бы в себе смелость через несколько месяцев как ни в чём не бывало появится в холле. Да и не видела бы тогда в этом особенного смысла…