Полина
Шрифт:
Спустить грав на землю всегда гораздо труднее, чем поднять его.
– Вправо! – Шепнула я в телефон. (Про себя посчитала: раз, два, три, четыре, пять) – Влево и вверх (Один-два, три) – Влево и вниз! – (Один) – Вверх! – (один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, девять на ниточке, девять на иголочке, девять просто так, десять) – Стоп!! Резко вниз! Полная остановка!!
Едва только стойки, по моим подсчётам, коснулись земли, я опрометью выскочила из своей комнаты и помчалась вниз по лестнице. Добравшись до первого этажа, резко затормозила,
Дядя Боря, ещё не закончивший завтракать, бросил в мою сторону быстрый взгляд. Я осталась в абсолютной уверенности, что он увидел все подробности, которые только можно увидеть, начиная от цвета моей шапки и заканчивая включенным мобильником в моей руке, и, конечно, автоматически отметил время моего ухода. Иначе и быть не могло; будь он разиней, не работал бы в службе охраны, тем более не занимал бы пост начальника.
– Борис Епифанович!
Тот поднял брови.
– Я к Варьке слетаю на часок?
Я специально сделала полувопросительную интонацию. Можно было бы не спрашивать, достаточно просто сообщить, но именно сейчас нужно сделать всё возможное, чтобы у дяди Бори было хорошее настроение.
– Хорошо. Только не задерживайся. Если что – сразу звони.
И снова оглядел меня быстрым цепким взглядом. Вечером, когда его будут допрашивать, вне всякого сомнения, каждую пуговичку на моей куртке припомнит. И – что главное – будет утверждать, что я покинула дом без всякого багажа. Именно поэтому за пределами планеты искать меня не будут ещё очень и очень долго. Кто додумается, что все свои сумки и чемоданы я в прямом смысле слова выкинула в окно? Хотя, с другой стороны, когда дверь моей комнаты всё-таки откроют, то отсутствие части моих личных вещей после беглого осмотра всё-таки обнаружится. Или нет?
Скорее второе, чем первое. Я крайне трепетно относилась к неприкосновенности своей комнаты. И хоть вчерашний ВРИО дяди Бори утверждал, что знает содержимое ящиков моего письменного стола, я не поверила ему ни на грош. Рыбок и черепашку, конечно, в моё отсутствие кто-то кормит, но если бы хоть раз за десять лет своей жизни я обнаружила, что в ящике где-то что-то лежит не так, то этот скандал запомнили бы надолго. Достаточно и того, что жить приходится в условиях тотального контроля.
Я сделала ещё более скучающее лицо и проскользнула на улицу.
ГЛАВА 18
Вдоль фасада здания пришлось идти медленно: эта территория была в зоне видимости трёх видеокамер перед входом. Ещё не хватало "засветиться" перед охраной в последние минуты. То, что её минуты в этом доме последние – в этом я уже не сомневалась. И в животе было неприятное чувство, будто там что-то оборвалось.
Очутившись за углом, я пошла всё быстрее и быстрее, а потом снова побежала.
Хорошо, что камеры, стоящие вдоль задней стены здания включаются только ночью, иначе бы о сумках можно было забыть – самой бы унести
Ладно, будем надеяться, что всё продлится недолго. Зачем я только из школы уезжала? Могла бы все свои проблемы решить по телефону, выбравшись на природу, в сотне метров от "Штуки", там, наверное, всё должно было работать.
По обеим сторонам дорожки тянулись аккуратно подстриженные кусты. Повернув в боковую аллейку, которая вела к граву с багажом, я вдруг остановилась на полном ходу, словно натолкнувшись на невидимое препятствие. След от колёсика на подоконнике! Если дядя Боря увидит – сразу сообразит, что к чему. Мозги у него на все сто пятьдесят работают. Нет, не лет – процентов.
Впрочем, тут уже ничего не сделаешь. Назад ведь не будешь возвращаться. Зачем вызывать лишние подозрения? И так за последние полчаса мне пришлось тут проскочить мимо вахты раз шесть.
Я с удовлетворением вспомнила, что напоследок успела сделать маленькую гадость Варьке. Номинально она считается моей лучшей подругой, но никакого раскаяния я не чувствую. Поделом. Девчонке уже четырнадцать, а вредничает и капризничает словно пятилетняя. И даже то, что она не супер, а самый обычный ребёнок – не оправдание. В таком возрасте даже простые дети уже должны становится более-менее взрослыми. Или хотя бы более-менее воспитанными.
Теперь же пусть рассказывает, куда дела свою подругу, а если сможет доказать, что никуда не девала, то пусть попробует объяснить, почему Полина Германовна, выехав из пункта А так и не добралась до В. А пункт В – как раз её дом. Нет, это, конечно, понятно, что Варьку долго допрашивать не будут – и сама глупенькая как пробка от бутылки, и папа у неё довольно значительная фигура, да и так сразу поймут, что это дитя природы тут не при чём, но четверть часа в её жизни (не без моей помощи) будут испорчены – и то хорошо. Мелочь, как говорится, а приятно.
Увидев грав, который пришлось парковать вслепую, я почувствовала, что по спине пробежал невольный холодок: он стоял на самом краю небольшого, но довольно глубокого прудика. На третьем повороте, похоже, ошиблась. Ещё бы полметра – и за гравом пришлось бы нырять. И про вещи пришлось бы забыть – с мокрым багажом вряд ли пустят в космопорт.
Фиолетово-голубая рыбка, приоткрыв овал игрушечного ротика, с любопытством наблюдала за склонившимся над водой человеком, потом, безразлично трепетнув полупрозрачным хвостиком, исчезла в глубине. Интересно, оттуда, из-под воды, ей что-нибудь видно?
Лежавший на сиденье мобильник я выкинула в воду, носовой платок с остывшим пирожком бросила на соседнее сиденье – можно будет выкинуть потом, из грава. Ещё не хватало, чтобы платок остался плавать по поверхности пруда – лучше улики и не придумаешь.
Удобно устроившись на пластиковом, нагретом солнцем сиденье, я привычным движением натянула лямки страховочного ремня и дёрнула на себя рычаги управления.
Ничего не произошло. Грав остался на месте, словно приклеенный к траве.
Это ещё что за новости?