Полина
Шрифт:
Тот, совсем уже убито, помотал головой.
– Будем считать, что Вы задали мне вопрос, как меня представить, а я ответила, что меня зовут. Иванова Полина Германовна. А теперь – звоните.
Разговор занял секунд двадцать – не больше. Служащий положил трубку и жестом пригласил меня следовать за собой.
Когда мы ушли, просторный вестибюль остался абсолютно безлюдным. Н-да, порядочки в этом банке. Как в анекдоте – заходи, кто хочет, бери, что хочешь…
Стены в комнате ожидания никак не напоминали часть интерьера банковского учреждения, скорее – конторы по рекрутированию поселенцев. Всюду были развешаны
У меня зарябило в глазах от лубочных фотографий австралийских пейзажей, где небеса были синее, чем на самом деле, небеса – лазурнее, а трава – зеленее. С плакатов улыбались мужчины и женщины, занимающиеся странной для двадцать шестого века работой – кто-то вручную доил корову, кто-то с металлической лопаткой стоял перед зевом мартеновской печи, полные довольные тетеньки стояли перед подносами со свежеиспеченным хлебом. И над всем этим красовалась гордая надпись – "Австралия – настоящая жизнь".
"А не настоящая – это как? – Подумалось мне. – Стоит только применить механизм, способный облегчить ручной труд – и жизнь сразу становится не настоящей, искусственной? Очень странная мысль!"
Додумать я не успела – в одну из многочисленных дверей просунулась голова молоденькой девушки, которая взглядом обвела помещение, не нашла того, чего ожидала, нахмурилась, наконец ее глаза остановились на мне.
– Ты, что-ли к Евсею Никаноровичу?
Я мысленно вздохнула. С этикетом, проблемы, похоже, не только у парня на входе. Интересно, может тут все такие?
Директор оказался примерно таким, какими я привыкла представлять руководителей банков и средних предприятий – довольно упитанный живчик среднего возраста и о-очень представительного вида.
– Добрый день! – Поздоровался он, расплываясь в широкой улыбке. – Вы ко мне?
Если бы я была мужчиной, после этих слов он бы вполне мог пожать мне руку, а так – он просто привстал со своего места и указал на стул рядом со своим.
Я устроилась на предложенном месте, отметив про себя, что он вполне мог бы предложить мне менее либеральное место, например, в паре стулье в стороне или через стол от себя.
– Не часто меня посещают такие очаровательные гостьи. – Он вгляделся в мое лицо, его брови взлетели вверх. – Кажется, я Вас знаю.
– В вашем банке работают одни идиоты, – пожаловалась я. – Неужели ваша секретарша меня так и не представила?
Директор не ответил.
А у меня зашевелился червячок сомнения. Если этот Никанор… как там бишь его? … не был заранее предупрежден о моем визите – получается, папа ему не звонил?! Но ведь это же самая настоящая катастрофа!!
За считанные мгновения я промоделировала ход событий – и мне стало совсем худо. После нашего разговора с папой на платформе не только я обиделась на него (впервые в жизни, надо сказать), но и он – на меня. И вот – расплата. Никаких денег я не получу. А если у меня все-таки возникнет помысел их взять, то нужно будет позвонить отцу – а делать это мне хочется меньше всего. По крайней мере, в ближайшее время.
– Полина Германовна, – напомнил о себе мой собеседник, – я не теряю надежду услышать причину, по которой Вы здесь появились.
Чувствуя себя совершенно по-идиотски, я призналась:
–
– Вот как? – Нисколько не удивился директор банка, задавая вопрос только из вежливости. – И много?
– Полтора миллиона.
– Многовато. Для начала.
– Я надеялась, что папа Вам позвонил.
Тут мой визави изволил выразить недоумение:
– Значит, он в курсе?
– Неужели Вы считаете, я настолько нагла, что сама по себе могу заявиться сюда и потребовать такую сумму?
Его движение плечами можно было понять и так, и этак.
Я оставила это без комментариев.
– У твоего отца… в последнее время… некоторые… проблемы, – он говорил с длинными паузами, тщательно подбирая слова, – и как раз, связанные с финансами.
Я раздраженно перебила:
– Неужели Вы думаете, мне это не известно?
– Тогда почему Вы здесь?
Суть этого вопроса, заданного максимально мягким голосом, не сразу дошла до меня, а когда я поняла, что он имеет в виду, лицо у меня вспыхнуло:
– Я… Вы… Папа пообещал, что Вы мне сможете помочь.
Мне никогда не приходилось кого-либо о чем-то просить, и я сама понимала, что у меня это не очень получается.
– Твой папа несколько самоуверен, ты не находишь?
– Не нахожу! – Более резко, чем того требовали обстоятельства, ответила я. – Он сказал, что Вы его друг.
– Друг? Гм… Возможно. Но ради нашей дружбы я не готов жертвовать всем, что у меня есть – своим материальным благополучием, авторитетом, карьерой, в конце концов.
– Какая карьера, о чем вы говорите!? – Я была в полном отчаянии. – Папу оправдали по всем пунктам!
– Знаешь, – директор усмехнулся и сразу стал мне до невозможности противен, – есть такой старый еврейский анекдот. Один еврей звонит другому. "Изя, ты у меня вчера в гостях был?" – "Был" – "Так вот, Изя, ты ко мне в гости больше не ходи. Как только ты ушел, у нас пропало двенадцать серебряных ложечек и пять серебряных ножей," – "Но я не брал, честное слово!" – "Знаю. Мы их потом в рукомойнике нашли. Но, понимаешь ли, осадок остался". – Он снова усмехнулся, затем неспешно продолжил. – Так же и с Германом Геннадьевичем. Его оправдали, но сейчас слишком много людей следят за его поведением. И за вашим, смею предположить, уважаемая Полина Германовна. Так что, простите, но в данной конкретной ситуации я ничем не смогу Вам помочь. В финансовой сфере работают очень мнительные и памятливые люди, которые крайне дорожат своей репутацией, зачастую больше, чем всем остальным, вместе взятым. Войдите в мое положение, уважаемая – если я дам вам кредит, даже не столь крупный, как Вы просите, тут же пойдут нехорошие пересуды и обо мне, и о Сенаторе… Кому это нужно? И Вы бы сами на моем месте как поступили? – Не дожидаясь ответа, он поднялся со своего места. – Не смею больше задерживать.
Вот и все!
Я приложила все усилия, чтобы скрыть наворачивающиеся на глаза слезы. Такого разочарования я не испытывала никогда в жизни. И что теперь говорить Белохвостикову, всем остальным ребятам? И вообще – стоит ли возвращаться в школу? Что хорошего меня там ждет?
После моего неожиданного отъезда ребята и так встретили меня не очень дружелюбно, теперь же, если я вернусь без денег, моя репутация уже никогда не восстановится.
"Может переступить через себя и позвонить папе?"