Полина
Шрифт:
– Я перечислю эти деньги на любой счёт, который ты укажешь. Возвращать их не обязательно.
– Пап, ты меня знаешь, я всё равно верну их тебе, что бы ты там не говорил.
Папа молча смирился. Он в самом деле меня знал.
Я продиктовала номер счёта. Папа записал.
– У меня не будет проблем с их обналичкой?
Папа поморщился:
– Слишком большая сумма. Да и эта последняя история… Ты сможешь добраться но Австралии?
Я мысленно присвистнула, а вслух ответила:
– Да, конечно, без проблем.
– Мельбурн. Банк "Межпланетные промышленные фонды". У меня там есть надёжный человек – он тебя встретит и сделает всё необходимое.
– Хорошо.
– Как у тебя дела в школе?
– Не особенно. Если ты забыл, я там всего три дня проучилась.
– Да, точно. Когда ты теперь собираешься появиться дома?
Я пожала плечами:
– Даже не представляю. Я и так много пропустила. Нужно навёрстывать.
– Понятно. Ну, ладно, пока? – Он поднялся со своего места.
Я чуть сказала "пока", но вовремя опомнилась.
– Подожди! У меня очень серьёзный вопрос! Ты знаешь, что наши в наших комнатах стоят видеосканеры?
– Знаю.
– И ты…, – я задохнулась, – позволял, чтобы все, кто угодно могли рассматривать, чем я там занимаюсь?!
– Мониторы комнат включались очень редко и в то время, когда этого требовали обстоятельства…
– Всё понятно.
Не дожидаясь, пока папа покинет мою платформу, я вышла из Сети и сняла виртуальный шлем.
Вот и всё. Приплыли! Даже отец меня обманывал – всегда был в курсе происходящего и ни единым словечком не обмолвился об этом!
"Когда этого требовали обстоятельства"! Можно подумать, когда я ввалилась в комнату охраны и монитор оказался включенным, в доме происходило что-то из ряда вон выходящее!
Короче – всё, прямо сейчас уезжаю отсюда и больше ни одной лишней минуты здесь не проведу – хватит! И так уже натерпелась!
Нищему собраться – только подпоясаться. Уже через пару минут я была готова. Стекло на вахте было, как всегда, затемнено. Я прошла мимо, не удостоив внимания охранника. Почему-то я была уверена, что там сидит мой давешний Вергилий в недра резиденции – светловолосый парень.
Правда, оказавшись на крыльце, я набрала телефон вахты.
– Слушаю! – Отозвался знакомый голос.
Так и есть – он!
– Те вещи, которые я просила приготовить к завтрашнему утру, мне нужны прямо сейчас.
– Они готовы и сложены в граве.
– Где грав?
– На стоянке. Под силовым полем. Ключ безопасности – четыре нуля.
Я, даже не поблагодарив, выключилась.
Если бы не история с наблюдением моей комнаты, я бы вполне могла подружиться с этим парнем (в пределах, ограниченных его служебным положением, само собой) – указания он исполняет чётко и в срок, немногословен и, главное, фотогеничен.
Грав оказался на указанном месте, ключ безопасности сработал безукоризненно. Я запрограммировала его автопилот на следование параллельным курсом, сама
Куда двигаться дальше – я совершенно не представляла. Карманных денег вполне хватит, чтобы переночевать в какой-нибудь гостинице. А завтра с утра обналичу деньги – и в школу. Кстати, а почему бы прямо сейчас не рвануть в Австралию? Времени – более чем достаточно. После полуночи как раз буду там, даже выспаться успею. А завтра с утра сделаю все банковские дела, и к уже после обеда буду в школе.
"Мельбурн, гостиница" – набрала я на мониторе.
Грав чуть накренился, разворачиваясь, и устремился вдаль, где тонкая полоска, разделяющее океан и небо, стала размываться наступающими сумерками.
Я откинулась на сиденье, закрывая глаза. Вот и всё. Столько всего произошло за один день, что даже не верится. Утро началось с того, что вместо Цитреи я проснулась здесь, на Земле. Головокружительные события на этом не прекратились. Разговор с ребятами в актовом зале, предложение Никиты лететь со мной в качестве сопровождающего, телефонный разговор с папой, поездка к Борису Емельяновичу, исчезновение моего спутника, мониторы в подземном бункере с видом моей комнаты… Тут невольно голова пойдёт кругом! Если и дальше всё будет продолжаться в подобном режиме, меня, пожалуй, больше чем на неделю не хватит – свихнусь от перегрузки. Или физической, или психологической, или обоих вместе – это как повезёт. Шутка.
Иногда количество событий переходит критическую отметку, и тогда перестаёшь анализировать происходящее и просто плывёшь по течению. И только позже, в минуты относительного затишья, снова начинаешь вспоминать случившееся. Маховик воспоминаний раскручивается, как правило, в обратном порядке.
Первое, что я вспомнила – это последнее, что со мной случилось – встреча с папой. Она оставила у меня самые негативные эмоции. ТАК папа со мной ещё никогда не разговаривал. У любого, кто бы мог наблюдать нас со стороны, сложилось бы впечатление, что мы – абсолютно чужие друг другу люди. Хотя, иногда даже незнакомцы в гравусе общаются между собой теплее и эмоциональнее, чем это получилось у нас. Я уже не настолько маленькая, чтобы сидеть у него на коленях или вешаться на шею, но, можете мне поверить, обычно у нас с папой всё совсем по-другому.
А всё закончилось тем, что мы вообще с ним поссорились. Точнее – я с ним. Вышла в реал, даже не попрощавшись. И, как это ни странно, даже не чувствую себя виноватой. Раздосадованной, злой – это сколько угодно, но не виноватой. Подумать только целых десять лет все, кого я знала и кому доверяла – и Борис Емельянович, и папа – единственный по-настоящему близкий мне человек; все меня обманывали! И как мне теперь с этим жить? И – главное – кому верить?
Всё – решено – завтра же еду в школу – и ноги моей больше не будет за её территорией! Тут и без меня обойдутся.