Полина
Шрифт:
Это была форменная глупость, но я шепнула "Выход в реал", сначала тихо, потом – чуть громче.
Ничего не случилось.
– Что ты делаешь? – Вдруг кто-то спросил сзади.
Я, словно ужаленая, подскочила на месте. Передо мной стоял мальчик лет четырёх-пяти и, засунув указательный палец в рот, с интересом смотрел на меня. На мальчике была красная панама и серая курточка.
– Я – Женёк, – продолжал мальчик. – А ты кто?
– Полина.
– А-а…
– Я думала, что ты Мишка.
–
– Потому что палец сосёшь. Так только мишки делают, – пояснила я.
Мальчик хихикнул:
– Не, я – Женёк, – с глубоким убеждением в голосе повторил он. – А ты к кому?
– К тебе.
Мальчик так удивился, что вытащил палец изо рта.
– Ко мне?!
– Это шутка. Я к твоему папе. Где он?
– На работе.
– А где он работает?
– На космодроме.
– Великолепно!
– Почему?
– Быстро Борис Емельянович устроился. Я и не ожидала.
– Так ты к дедушке Боре? – Догадался мальчик.
– Дядя Боря – это твой дедушка? – Смутилась я. – Я и не знала. И где он?
– Там, – кивнул мальчишка. – В доме. – И, потеряв всякий интерес к моей особе, на третьей скорости умчался по своим делам.
Я побрела по саду. Точнее, садом это можно было назвать с большой натяжкой, скорее тут подошло бы название "садовый участок". Несколько чахлых яблонь, аккуратно огороженные кустики смородины и крыжовника, вдалеке – крохотный деревянный сарайчик с покосившейся крышей… Ни дать ни взять какая-нибудь старинная деревня из гравюры!
Я аккуратно прошла по дорожке, выложенной из гравия. Мельком успела подумать, что, похоже, стройматериал из нашей резиденции – нижние террасы у нас тоже выложены точно такими же камушками. Интересно, дядя Боря их выписал по льготной цене или просто воспользовался служебным положением и тупо перевёз их сюда?
Губы невольно скривила улыбка. Хоть маленький, но фактик, а самое главное – против Бориса Емельяновича.
Если нужно – воспользуюсь. Вообще-то я приехала извиняться, но ещё непонятно, куда выведет разговор. Нельзя исключать возможности, что, после того, как я его подставила, бывший начальник охраны меня и на порог не захочет пускать. Я ведь тоже могу здорово разозлиться…
Но мои опасения не оправдались. Не успела я взобраться на высокое деревянное крыльцо и поднять руку к звонку, дверь распахнулась. Прямо передо мной оказался Борис Емельянович. За, то время, что я его не видела, он здорово изменился – чуть похудел, осунулся, даже цвет лица стал вроде бы немножко другим – загорел он, что ли. Хотя, может быть, мне всё это показалось из-за того, что я привыкла видеть его в форме, а сейчас Борис Емельянович был одет в простой спортивный костюм.
Некоторое время мы разглядывали друг друга. Сначала
– Полина… – Он запнулся и с видимым усилием докончил. – …Германовна?
Я поморщилась:
– Давай без официоза?
– Как хочешь.
– Можно пройти?
Он неловко посторонился, пропуская меня внутрь дома:
– Только там не прибрано…
– Я не из санитарной инспекции.
Проходя мимо хозяина дома, я уловила сильный запах алкоголя. Этого ещё не хватало! Ладно, будем думать, что наш бывший начальник не спивается, а акция, в результате которой он приобрёл такое амбре – одноразовая.
Очень скоро мне стало ясно, что первой я пошла зря: прихожая оказалась затхлой и тёмной, заставленной какой-то старой полусломанной мебелью. Я пробиралась вперёд, надеясь, что иду правильно, и бормотала под нос всякие ругательства. Не представляю, как можно жить в таком бардаке! Не буду говорить про себя, всё-таки весовая категория моего жилья совсем другая, но у Мишутки на Цитрее в самом обычном сарае, где хранится садовый инвентарь и всякие хозяйственные мелочи, порядка гораздо больше.
А что находится там, в доме, даже смотреть не хочется!
Я остановилась.
– Знаешь что, дядь Борь, давай лучше на улице поговорим. Вы были правы.
И сама себя поймала на том, что чуть ли не впервые в жизни обратилась к Борису Емельяновичу на "вы". Чует кошка, чьё мясо съела – так что ли?
Мы выбрались наружу. Не сговариваясь, чуть прошли по дорожке и устроились на скамейке под развесистым деревом. Я не очень разбираюсь в растениях средних широт, но мне кажется, что эта был классический клён.
– Ну, привет, дядь Борь!
– Здравствуй!
– Как ты?
– Как видишь. Живой, здоровый – чего ещё нужно?
– Я с Женькой познакомилась. Занятный пацанчик.
– Мой внук. Третий уже.
– Угу. Сколько ему?
– Четыре с половиной.
– Я думала, больше. Слишком хорошо говорит.
– Как и все дети.
– Я думала, только суперы начинают так рано говорить, а остальные лет в шесть-семь.
– Ты слишком плохо знаешь обычных детей.
– Может быть.
Я не знала, как можно начать нужный разговор. О чём ещё можно поговорить? О погоде, что ли?
Борис Емельянович помог мне.
– Ты сюда по делу или просто так, в гости?
– Если я скажу, что в гости, вы же не поверите?
– Извини, Полина, нет. Слишком хорошо тебя знаю.
Я скривила уголки губ в улыбке:
– Да уж. Если хорошенько посчитать, наверное получится, что я общалась с тобой чуть ли не больше, чем с папой.
– Вряд ли.