Полина
Шрифт:
Мы прошли по узенькой улочке, свернули в сторону и вскоре очутились за пределами Жардэнроз. До сих пор затрудняюсь разобраться в нём с точки зрения административно-территориального деления. Город – слишком громко, деревня – тоже не подходит. Ладно, пусть будет посёлком. Не совсем точно уверена в значении этого слова, но мне кажется, что это нечто среднее между городом и деревней.
– Мишутка, как тут можно в Меганет выйти?
– Тебе очень надо?
Я кивнула.
– Это дорого.
– Что – дорого?
–
– Неважно, – отмахнулась я.
Мальчик задумался.
– У одного моего друга папка работает в городском управлении. Можно с ним договориться.
– С кем, – уточнила я, – с другом или с его папкой?
– С ними обоими.
– Сегодня после обеда это сделаешь?
– Хорошо.
– А если я вдруг решу к тебе в гости поехать, у тебя там есть возможность выйти в Меганет?
– У нас в школе компьютер стоит в кабинете у директора, только я не знаю, есть там выход в Сеть или нет.
– И всё?
– Ещё у папы на работе… наверное…
– Негусто.
– Ага.
Мишель был огорчён куда больше моего, по крайней мере, мне так показалось.
– А зачем тебе в Сеть выходить? – Спросил он, наконец.
– Жить, получая информацию от соседей по обеденному столу – это для меня уже слишком. Навряд ли так можно узнать что-нибудь стоящее.
– Ты что, без новостей совсем не можешь жить?
– Я не представляю, что сейчас с папой, – тихо ответила я. – Мне проще, я тут спряталась и живу себе потихоньку, а каково ему?
– Это правда, что он в тюрьме?
– Правда. Он отправил меня сюда – я даже ничего понять не успела. И сейчас не понимаю, почему именно сюда, а не куда-нибудь ещё.
– А ты уверена, что он никогда не встречался с дядей Томасом и тот не дал ему наш адрес?
– Уверена. У моего папы совсем другой круг общения. Ты даже представить не можешь, что это значит – быть Сенатором Земли.
Мы замолчали и долго сидели, думая каждый о своём. Иногда молчание говорит больше, чем любые слова. Мне почему-то показалось, что за эти несколько минут мы стали ближе, чем за два прошедших дня, настолько, насколько близки могут быть два человека, не знавшие ничего друг о друге ещё сутки назад. И дело было не в том, что мне во что бы то ни стало нужно было поплакаться кому-нибудь в жилетку, а рядом никого, кроме Мишутки не было, я подсознательно ощущала, что Мишель – очень хороший.
Его приятель жил недалеко, на соседней от нашей улицы, и оказался высоким веснушчатым парнем, похожим на кролика, передние верхние зубы у него чуть выдавались вперёд.
Мы познакомились. Причём Мишутка так официально представил нас друг другу, что под конец мы не выдержали и дружно фыркнули. Мишель смотрел на нас так напряжённо и выразительно, что я поняла, о чём он думает: решает, обидеться на нас или рассмеяться вместе с нами.
Наконец, решив, он несмело хихикнул, чем вызвал новый взрыв смеха с нашей стороны.
Смех
– Ты вообще кто? – Спросил Серж (моего нового знакомого звали именно так).
– Ты ещё раз хочешь со мной познакомиться? Понравилось?
– Нет, я имею в виду, откуда?
– Я его сестра, – сказала я и кивнула на Мишеля.
Серж взглянул на Мишутку обиженно, словно тот щёлкнул его по носу и убежал. Причина обиды сразу же стала понятна.
– А ещё друг называется! Даже не сказал, что у тебя ТАКАЯ сестра есть!
Эта фраза вылила флакон елея на моё больное самолюбие.
– Вот спасибочки! Если честно, то люблю, когда мне комплименты говорят. Особенно такие вот хитрые.
Серж смутился.
– Это не комплимент. Зачем мне тебя обманывать… Это на самом деле так…
Похоже, у него было неправильное представление о значении некоторых слов.
– Ладно, теперь давайте поближе к делу, – сказала я, и мой новый знакомый насторожился.
Я объяснила Сержу, что именно привело меня к нему. Он заметно огорчился.
– Я с папкой вчера поцапался. Навряд ли он сегодня будет меня слушать.
– Что, вообще ничего нельзя сделать?
Моё донельзя расстроенное лицо заставило его надолго задуматься.
– Не, – наконец, сказал он. – Извини. Через неделю – это ещё можно, а сейчас…
Мы ещё несколько минут поболтали о всяких мелочах. Мало того, что Серж меня не узнал (а если и заподозрил что-нибудь, то сразу отмёл свои подозрения, слишком уж невероятно появление дочери земного сенатора на Цитрее), я ему понравилась. Такие вещи, как мне кажется, рефлексивно понимает каждая девочка, если только ей больше нескольких месяцев от роду. Мы с ним договорились, что, если завтра будет хорошая погода, можно вместе пойти на пляж. (Как я поняла, купание – единственное здешнее развлечение) Потом мы с Мишуткой пошли домой.
– У меня есть идея, – сказал он.
– Ну?
– Можно зайти к Виктору Ивановичу.
– Кто это такой?
– Брат дяди Томаса. Он звездолётчик.
Я сразу вспомнила вчерашнего человека в сером свитере, который сидел за столом. Потом мы пересеклись во время уборки. Больше за весь вчерашний день я его ни разу не видела.
– А он дома? Ты уверен?
– Он почти совсем никуда не выходит. Его комната на втором этаже, в левом крыле.
Мы пришли домой.
– Мишель, сходи в магазин! – Тут же раздался голос тёти Анфисы, которая увидела нас в окно.
– Ну, вот! – Обескуражено развёл руками мальчик.
Я сочла нужным его успокоить:
– Ладно, топай, без тебя справлюсь.
И поднялась на второй этаж. Почему-то на цыпочках прошла по коридору, внимательно разглядывая двери. Мне казалось, что дверь звездолётчика чем-то должна отличаться от прочих дверей. Я почти не ошиблась. Только я подошла к последней, из-за неё послышался громкий голос.