Полина
Шрифт:
С замиранием сердца (не люблю говорить банальности, но тут я аналогов подобрать не могу – сердце у меня действительно почти остановилось) – я набрала идентификационный код папиной платформы.
Никто не отозвался.
Была крохотная доля вероятности, что папа ответит – одна тысячная процента – но когда эта доля не сработала, я испытала острое разочарование. За те пять дней, что я летела, вполне можно было бы решить возникшие проблемы.
Мне оставалось только оставить сообщение "до востребования", и вдруг осознала, в каком глупом положении очутилась. Я не представляла,
Спросить, что происходит с "Галактическим кредитом"? А смысл? Вряд ли мне сообщат больше того, что идёт по всем новостям. Просто попросить помощи? И даже не намекнуть, в чём эта помощь должна выражаться?
Я задумалась.
А почему бы и нет?
Ведь именно папа и направил меня на Цитрею.
Моё послание выглядело следующим образом:
"Сластёна – Бегемоту. Привет! Как ты? Всё ли у тебя в порядке? Очень за тебя беспокоюсь!!! Я на "Весте-5", живу у абсолютно незнакомых людей, не представляю, что мне делать дальше. Когда мне можно будет возвращаться? С Чапой всё в порядке, я её взяла с собой. Подпись: Сластёна. PS. Пиши на станцию "Люкс" до востребования – Сластёне"
В этом письме я особенно гордилась краткостью, которая, как известно, сестра таланта. Сластёной, как можно догадаться, была я. А Бегемотом – мой папа. Мы договорились, что при любых форс-мажорных обстоятельствах мы будем называть друг друга именно так.
И черепашку я упомянула не просто так. Папа всегда обвинял меня в эгоизме. Пусть он решит, что я вдали от родной планеты, потихоньку начала исправляться. Не такой уж я испорченный человек, если, сама находясь не в самом лучшем положении, думаю о других. Тем более, не просто о каких-нибудь мальчиках-девочках, с которыми успела подружиться, а о домашних животных.
Я зарезервировала новый почтовый ящик и "одела" на него пароль. Вот и всё, основная часть работы проделана.
В заключение я скачала в комп архивы нескольких новостных сайтов. Все говорили только о папе, но почему то вообще не вспоминали про меня. Ни словечка, ни буковки. Будто я десять лет назад умерла при родах.
Мне даже стало обидно.
– Всё? – Поднял брови Виктор Иванович, когда я выключила свой компьютер.
– Да, большое спасибо.
– Не за что. Быстро ты.
– Мне там особенно делать было нечего. Так, позвонила одной подруге.
– На Земле была?
Блин! Так глупо проговориться! Только в земной сети можно "позвонить", во всех остальных сетях это выглядит как "оставить сообщение в чате".
У меня не было времени придумать что-нибудь солидное, выдерживающее хоть какую-нибудь критику. Главное, чтобы Виктор Иванович не догадался, что я сама оттуда.
– У меня там подруга одна…, – пролепетала я.
– У меня так шустро не получается по вашему Графонету бегать, – медленно и размеренно ответил Виктор Иванович, – тыркаюсь, словно слепой котёнок. Насколько я понимаю, твой визит ко мне далеко не последний, да?
– Если Вы не против, я ещё пару раз выйду отсюда в Меганет.
– Да, конечно, заходи в любое время, – улыбнулся он.
Нехорошо улыбнулся. Настолько, насколько нехорошо можно совершить такое безобидное, вроде
И только очутившись за дверью, я поняла, какую глупость совершила. Этот звездолётчик опять провёл меня самым идиотским образом. На такое даже обычный пятилетний малыш "не-супер"" не повёлся бы, а я повелась! Он сказал "бегать по ВАШЕМУ Графонету", а потом заговорил зубы, чтобы у меня не оказалось времени для самоконтроля. И я проглотила наживку, не поморщившись. Любая другая девчонка – не землянка – на моём месте обязательно бы зацепилась за эту фразу (- Это не мой Графонет! Что вы такое говорите?!). Я же пропустила её мимо ушей.
Если Виктор Иванович раньше и сомневался, то теперь он твёрдо уверен, что я с Земли. И в идентификации моей личности, похоже, проблем не возникнет, стоит ему открыть любой новостной сайт и покопаться в архивах.
Я чуть не расплакалась от собственного бессилия. Надо же, как глупо всё получилось! На первый же день моего пребывания в этом доме. Точнее, на второй, но от этого не легче.
Может прямо сейчас, пока я ещё стою перед дверью, пойти и поговорить без обиняков?
Даже не постучавшись, я толкнула дверь. Виктор Иванович сидел спиной ко мне, так же, как в прошлый раз. Он даже не повернулся.
– Заходи, Полина. Хочешь спросить, выдам ли я твою тайну?
Я уже устала удивляться чужой проницательности. Я уже начала привыкать, что здесь, на Цитрее, это в норме.
– Хочу.
– Не выдам. До тех пор, пока это напрямую не будет угрожать безопасности Федерации. И не надо так саркастически улыбаться. Я вполне законопослушный офицер флота и ты, прости, конечно, хоть ты очень даже миленькая, не стоишь того, чтобы я из-за тебя рисковал своей репутацией.
– Откуда вы всё знаете?
Он повернулся ко мне, взглядом указал на стул. Я села, не сводя глаз со своего собеседника. Так заворожено кролики смотрят на удавов.
– Полина, ты меня за идиота принимаешь? Может, ты ещё думаешь, что я твоего папу в выпуске новостей смогу не узнать?
Мне оставалось только вздохнуть.
– Я надеюсь, ты успела сбросить в свой персональник блок последних новостей?
Я кивнула, а потом, покачала головой и даже где-то глубоко внутри попеняла на себя за несообразительность – новости они ведь такие – появляются каждое мгновение. И то, что я всё-таки сбросила в персональник блок последних новостей – это ещё ничего не значит. Новая неожиданная мысль возникла у меня в голове, я даже не успела её сформулировать сама для себя, а губы уже прошептали:
– Папа освобождён?
Виктор Иванович не стал выдерживать водевильных пауз, не стал и готовить к неприятным известиям, а напрямую рубанул:
– Он сбежал из тюрьмы.
От неожиданности я покачнулась и возблагодарила Бога за то, что сижу, а не стою – иначе бы пришлось мне сейчас подниматься с пола.
– Если раньше тебя искали спустя рукава, скорее потому, что не делать этого как-то совсем уж глупо, то сейчас на твои поиски брошены значительные силы. – В падающем на голову утюге и то, наверное, можно было отыскать больше тактичности, чем в Викторе Ивановиче.