Полина
Шрифт:
– Полин, а ты умеешь плавать? – Заинтересовался мальчик.
– Как рыба, – самодовольно хмыкнула Полина. – Даже, наверное, лучше. Когда папа видит, как я купаюсь, он меня всегда русалочкой называет. Ему почему-то кажется, – она сморщила облупившийся на солнце носик, – что я от этого буду в восторге. Но только представлю себе среднестатистическую русалку – зелёную, склизкую, с раздвоенным хвостом и с мокрыми спутанными волосами, от которой жутко воняет рыбой – страшно становится. Не понимаю папулю: как можно занимать самую высокую должность из всех возможных и иметь настолько
– Ты говоришь так, словно сама знакома с целым семейством русалок.
– Я просто включаю логику. Подумай сам, если у русалок будет самая обычная человеческая кожа, смогут ли они постоянно жить в воде?
– А почему нет?
– Потому что наша кожа приспособлена для обитания в сухих и тёплых местах. Пробовал когда-нибудь часок-другой даже в самой тёплой воде покупаться?
Мишель даже передёрнулся от неприятного воспоминания. Однажды в рекордно жаркий день ему хватило ума пол-дня просидеть в реке, уже вечером температура поднялась настолько, что пришлось вызывать доктора, который тут же увёз его в больницу, бросив напоследок, что такое сильное переохлаждение может закончиться чем угодно, вплоть до летального исхода. Тогда, помнится, Мишутка не знал этого слова и только сейчас, задним числом, вспоминая эту фразочку и свою полуторамесячную больничную эпопею, чувствовал на спине мурашки гусиной кожи.
– Вижу, что пробовал, – хмыкнула Полина, которая заметила изменившееся лицо своего собеседника. – Как, понравилось?
– Не очень.
– Что и требовалось доказать. Так что у гипотетических русалок нормальной кожи, как ни крути, быть не может. Она будет, как минимум, склизкая, с внешней жировой оболочкой. – Поставив локти на колени, а подбородок устроив на сплетённых пальцах рук, Полина продолжила рассуждения. – Теперь поговорим о волосах. Представляешь, какими они будут, если человек постоянно плавает?
Мишель страдальчески сморщился:
– Может не будем о русалках, а?
– С чего это?
– Как-то глупо о них рассуждать.
– Верно. Я и не подумала.
Диалог сам собой увял.
Вскоре они пошли дальше. Наконец впереди в ветвях прибрежных кустов блеснула вода.
– Что это за река?
– Лембэкс.
– А почему она так называется?
Мишель пожал плечами.
– Ты вообще во французском как, разбираешься?
– Чуть-чуть.
– На стандарт "Лембэкс" переводится как "кусок" или "обрезок". Что бы это значило?
– Никогда не интересовался.
– Ты на редкость нелюбопытный, с тобой даже неинтересно… Иногда, – поспешно добавила Полина, чтобы слова не прозвучали слишком резко.
Её спутник всё равно помрачнел.
– Жалко, что я купальник не взяла, а то бы мы сейчас покупались, – попробовала она перевести разговор на другую тему.
Ей это удалось: Мишутка тут же забыл про все свои обиды и через полминуты они уже беспечно болтали совсем о других вещах.
"Как же всё-таки просто общаться с обычными детьми, – подумала Полина – Интересно, а что сделает Мишутка, если узнает, что я – супер, то есть не совсем человек? Наверное, он так же, что и тот дяденька на Земле, которому я помогала тащить
Полина почему-то снова вспомнила свою соседку по комнате. Она тоже в уме многозначные числа умножать не умеет, но её отличия, даже от суперов, очень даже заметны уже после нескольких минут общения. Стоит только при ней о чём-нибудь обмолвится, она это тут же запоминает, состыковывает в своей голове с другими такими же обмолвками, анализирует – и вот уже оказывается, что ей известно обо всех окружающих и о всём, происходящем вокруг, больше, чем всем остальным вместе взятым. И происходит это у неё неосознанно; специально она ни о чём таком не думает, а аналитические процессы происходят где-то там, внутри головы, на подсознательном уровне, там же информация сохраняется в каких-то непонятных ячейках, а когда это нужно, выскакивает наружу.
– О чём ты думаешь? – Поинтересовался Мишель, с интересом заглядывая Полине в лицо.
– Подругу одну вспомнила. Далёкую, – вздохнула та.
– Далёкая – это антоним недалёкой? – Лукаво осведомился мальчик.
Ей сразу подумалось, что дать вчера оценку чувству юмора Мишутки она явно поторопилась.
– Остряк!
Тот заулыбался, наверное, решив, что новая подруга произнесла комплимент.
Ребята долго бродили по берегу реки, пока не добрались до большого деревянного моста.
– Ну, что на тот берег пойдём? – Спросил Мишель.
Полина автоматически опустила взгляд на мобильник. Часы показывали половину четвёртого ночи. Она нахмурилась.
– Сколько времени здесь?
У Мишутки часов не оказалось.
– Часов восемь. Дня, – уточнил мальчик.
– Понятно, что не ночи.
– У нас восемь ночи не бывает, – педантично сообщил Мишель. – Только восемь утра, дня или вечера.
– Ого! – Изумилась Полина. – Сколько же у вас в сутках часов?
– Тридцать.
– А я думала, двадцать, – пробормотала она.
– Кто тебе это сказал? Федька с Гуськой? Слушай их больше! Они такие – что-нибудь придумают, обманут, а потом сидят, хихикают.
– Они тут не при чём. Я сама так решила, – сокрушённо сообщила Полина. – Посмотрела, что у вас циферблат десятичасовой и сделала далеко идущие выводы.
– Так ведь десять кратно не только двадцати, но и тридцати. И даже сорока.
Рассудительности двенадцатилетнего мальчишки можно было только подивиться. Полина этого не оценила.
– На обитаемых планетах сорок часов в сутках быть не может! – С ходу опровергла она.
– Почему?
– Тогда планета должна быть или большого диаметра или находиться далеко от звезды. Ни то, ни другое не способствует мягкому климату. Даже тридцать часов и то – довольно редкое явление. А если и размер у планеты нормальный, а расстояние от центрального светила в пределах нормы, а в сутках всё равно сорок часов, значит планета почти не вращается вокруг оси и гравитации у неё почти нет. Да и плотность почвы в этом случае внушает опасения.