Полина
Шрифт:
– Так значит у нас эта самая… максикратия?
– Верно. Именно её почему-то все обзывают демократией.
– Думать не хотят.
– Точно, – согласилась Полина.
– И чем тебе наша максимократия не нравится?
– А чем тебе не нравится кремень?
– Что это такое?
– Та штука, которой в древности огонь добывали.
– Так он же…, – растерялся Мишутка, – это… устарел. Сейчас спички есть. Или пьезо-зажигалки, если нужно газовую плиту зажечь…
– Ага, – довольно кивнула девочка. – Именно поэтому мне не нравится демократия.
Полина всегда думала, что "покраснеть как помидор" – это образное выражение. Теперь она убедилась в обратном. Мишутка побагровел так, что среднестатистический томат на фоне его лица выглядел бы дыней. Ни у Полины, ни у её отца никогда не было проблем со здоровьем, поэтому во всяких медицинских тонкостях она не разбиралась, однако подобный цвет лица у живого человека ей приходилось видеть впервые.
– На Земле со времени американской катастрофы существует институт Навигации, – поспешно продолжила она. – С моей точки зрения – это самая совершенная социальная система.
– Почему? – Быстро спросил Мишель, донельзя обрадованный изменением темы.
– Это элементарно, – взмахнула прутиком в воздухе Полина. – Выбираются самые-самые умные люди на планете и именно они отвечают за сохранение порядка и законности. С тех пор как закончилась война и до сих пор власть в руках держит именно этот узенький круг людей. Их ровно двадцать пять.
– Почему? – Повторил мальчик.
– Не знаю. Так повелось издавна.
– А кто их выбирает?
– Компьютеры.
– Не знаю, как вы там, на земле всё решаете, но я бы никогда не решился доверить судьбу целой планеты бездушной машине, которая только и умеет что перерабатывать информацию.
– Ты не видишь очевидного плюса. Машины беспристрастны. И они ошибиться не могут.
– Зато могут ошибиться люди, которые их программируют.
– А если честно, мне самой не очень понятно, кто и как выбирает Навигаторов, – призналась Полина, – я озвучила официальную версию. А подробности выяснить довольно трудно. Это относится к закрытой информации.
– Это как?
– А так, что, если её узнает кто-нибудь из злодеев, это может пробить брешь в планетной безопасности. Именно поэтому никто ничего не знает. Почти никто, – поправилась девочка.
– Но ведь ты же не злодей. Да и я… так… не очень… наверное.
– Мало того, что я не злодей, я ещё и дочка самого главного Навигатора – Сенатора, – не без самодовольства сообщила девочка, – и то я о многих вещах только догадываюсь. Да и не очень-то стремлюсь узнать, если честно. От многих знаний – многие печали, слышал такое?
– Ага.
– Ну, вот.
Мишель задавал вопросы, ответы на которые были очевидны любому земному детсадовцу. Но иногда забирался в такие дебри, что приходилось юлить.
Домики, стоящие по обеим сторонам дороги, растворились в густой листве деревьев.
Полина схватила спутника за руку.
– У вас тут хищников нет? – Голос невольно дрогнул.
– Биоконструкторы, когда заселяли Цитрею, привезли штук триста, – вспомнил он, – И они, само собой, размножились. Но здесь они не водятся. Им тут не очень тепло.
Полина тут же отпустила Мишутку.
– Ты не представляешь, как это сложно – быть биоконструктором, – поведала она. – Прикинь, сколько всяких параметров им приходится настраивать, чтобы начать заселять новую планету. Да и потом, когда уже и животный и растительный мир будут сформированы, ещё не суть, что все они смогут ужиться друг с другом.
– Но ведь у них всякие справочники есть?
– Когда работаешь с живой природой, никакие справочники не помогут. Из-за какой-нибудь невиданной засухи засохнут все кусты одного вида и начнут неконтролируемо размножаться крохотные цветочки, которые до этого были едва заметны и никому не мешали. Из-за необычного климата крохотные мышки отрастят зубы чуть острее, чем обычно, и начнут есть кошек. Короче, проходит лет двадцать, планета уже населена первыми поселенцами – и тут вся природа начинает сходить с ума. А биологам за всё это отвечать. Врагу не пожелаешь! – Убеждённо закончила она и с беспокойством осведомилась. – Ты уверен, что тут ничего такого… нового не появилось? Люди в последнее время не исчезали?
– Не понимаю, почему ты вдруг такой испуганной стала?
– Мне редко приходилось гулять в безлюдных местах в полном одиночестве, – призналась Полина. – Обычно или папуля рядом или кто-нибудь из охраны. Поэтому я слегка опасаюсь всяких неожиданностей.
– Почему в полном одиночестве? – Обиделся Мишель. – А я?
– Точно! – Сокрушённо кивнула девочка. – Это усугубляет положение. Мало того, что самой придётся от хищников удирать, так ещё и тебя на своих хрупких плечах вытаскивать!
Мишутка обиженно промолчал.
Лес закончился так же неожиданно, как и начался. Потянулись бесконечные пшеничные поля, по которым от порывов ветра бродили почти морские волны.
– Красиво! – Прошептала Полина. – Словно у нас на Земле!
– На Цитрее лучше! – Убеждённо сказал Мишель.
– А вот и нет!
– А вот и да!
– Ну, и ладно.
Спор закончился, так и не успев начаться.
Ребята шли по широкой дороге, пока она не закончилась большим камнем, от которого в разные стороны отходили три других дороги – поменьше.
– Мы будто в сказке очутились, – улыбнулась Полина. – Только надписи не хватает, что будет, если пойдёшь направо, налево или прямо… Хотя, прямо – это и так понятно, что будет, тут и писать ничего не нужно.
– И что же? – Заинтересовался Мишель.
– Что, в самом деле не догадываешься?
– Не-а.
– На камень наткнёшься.
Мишель фыркнул.
Не сговариваясь, ребята устроились на камне. Вдали паслось живописное стадо пёстрых коров.
Впереди зашумела река.