Покровитель

Лакиза Лена

Быстро запрыгнув в машину, я захлопнула дверь, и мы поехали назад, домой.

– Ария, милая, поторапливайся, а то мы опоздаем к доктору Нэшу, – эхом отозвался голос мамы.

Я вижу себя в зеркале. Мне всего семь. На мне моя любимая белая блузка в горошек, черные джинсы и темно–красный кардиган кардиган, застегнутый на одну верхнюю пуговицу. С левой стороны половина волос заплетена в хвостик, а другую часть волос я держу в руке и пытаюсь завязать в такой же аккуратный хвостик.

Дорога

до больницы казалась очень долгой. А в приемной доктора Нэша было много детей. Все они громко смеялись или бегали, из–за чего их отчитывали мамы.

– Мейб, – наконец прозвучала наша фамилия. Но мама оставила меня в приемной, а сама пошла к доктору.

Я села на жутко неудобное кресло и стала ждать.

Шли минуты. Сначала пять, затем десять и пятнадцать.

Наконец мама вышла из кабинета с каменным лицом и повела меня домой, не проронив ни слова.

На следующее утро за завтраком все сидели с такими же лицами, с каким мама вчера вышла из кабинета доктора Нэша. Родители о чем–то еле слышно перешептывались с минуту, а затем посмотрели на меня. И наступила гробовая тишина.

– Ария, – тихо, но твердо сказал папа, – Нам нужно тебе кое–что рассказать. Месяц назад, когда ты упала, мы повели тебя к доктору, помнишь? – я кивнула, – Так вот тогда ты ударилась головой, и так получилось, что теперь твой мозг немного…поврежден, – папа говорил медленно, подбирая каждое слово, – Думаю, ты уже заметила, что тебе в школе стало немного тяжелее учиться. Так вот теперь это будет всегда.

На следующий день мама постоянно кричала на меня, а когда уставала, садилась на стол и тихо плакала. Я подходила, чтобы пожалеть ее, но она меня отталкивала.

Не знаю, кого она тогда больше жалела: меня, ту, что стала умственно отсталой, или себя, ту, которой теперь придется содержать ребенка, которого она содержать не хочет.

Тогда я особо ничего не понимала, но со временем осознала, что моя болезнь породила в ней отвращение ко мне. Какая мать захочет отречься от своего ребенка, который случайно упал с велосипеда и повредил голову?

С каждым днем все становилось только хуже. Все в этой семье стали больше и больше кричать на меня, одноклассники все больше и больше стали смеяться надо мной, а учителя стали больше сочувствовать.

Они знали, как со мной обращаются дома и видели, как надомной смеялись в школе, но ничего не делали с этим. Они просто сочувствующе на меня смотрели и бездействовали. Спустя какое–то время я поняла, что помощи ни от кого ждать не стоит.

С годами я научилась держать язык за зубами, чтобы не ляпнуть чего от злости, за что получить пару ссадин. Я стала время от времени заходить в аптеку и покупать себе разные мази, чтобы синяки и ссадины быстрее заживали. Я научилась загонять слезы назад, поэтому если мне хотелось поплакать, я просто–напросто

не могла этого сделать, потому что разучилась.

На мое семнадцатилетие мама испекла мне небольшой торт, чему я необычайно обрадовалась, но в итоге мой очень добрый брат Майк толкнул меня так, что я лицом упала в этот торт. Это выглядело, как типичная сцена из какой–нибудь комедии, хотя мне было совсем не смешно. В отличии от членов моей семьи.

После этого я заперлась в своей комнате, в ванной смыла всю шоколадную глазурь со своего лица, взяла немного наличных и сбежала через окно. Тогда я пошла в кондитерскую и купила скромный кексик, на который едва хватило денег.

Я никогда не понимала за что они так со мной. И думаю, что уже никогда не пойму.

Глава 14

Солнце никогда не погаснет

– Просыпайся, соня! – затормошил меня Кан в сотый раз. Я снова помычала и отвернулась от него, не желая вылезать из этой чудеснейшей кровати.

Я жила с Каном в одной комнате уже больше двух месяцев, но до сих пор наслаждалась этой кроватью и поражалась тому, какая она удобная.

– У меня для тебя сюрприз, но раз ты спишь…

Я тут же подскочила в кровати:

– Какой сюрприз?

Кан наклонился, чтобы поцеловать меня, но я ту же оттолкнула его и перекатилась на другую половину кровати, как ошпаренная, в результате чего чуть не упала с кровати и спутала все волосы. Парень испугано на меня посмотрел.

– Что случилось?

– Я зубы не почистила, – пожала плечами я, будто ничего необычного сейчас не произошло.

Кан обошел кровать, скинул с меня одеяло, а меня перекинул через плечо и понес меня на первый этаж.

На лестнице мы встретили Энн, она вопросительно посмотрела на меня, а потом засмеялась.

– Доброе утро, Энн, – я махнула рукой.

– Доброе утро, мисс Мейб.

На кухне Кан, наконец, опустил меня на пол. Я угрожающе посмотрела на него, а затем обернулась и застыла на месте.

Повсюду висели разноцветные шарики и гирлянды с моим именем, а на столе стоял торт.

– С днем рождения, Ария, – сказал Кан и обнял меня сзади.

– Это лучший день рождения в моей жизни, – прошептала я, прикрыв рот рукой.

– И это еще не все. У меня на сегодня целая программа для тебя. Первым делом нам нужно сесть на самолет.

Спустя полчаса мы были в аэропорты, а спустя еще два часа, мы приземлились, вот только я не знала где мы. Кан не показывал мне ни одной вывески, ни одного указателя, закрывая все собой или своим охранником, который, почему–то, полетел с нами. Обычно он почти никуда с Каном не ходит.

Мне все больше и больше было интересно, но вместе с тем я начинала пугаться. Хотя, возможно, это просто меры безопасности.

– Куда ты меня привез, Кан? Скажи уже, – молила я, когда мы сели в машину.