Покровитель
Шрифт:
– Ты прощен, – я широко улыбнулась и села в машину. Викки и Эндрю сели в машину, и Вик повернулась ко мне.
– У нас есть два варианта. Тухнуть дома весь вечер или поехать в клуб и развлечься еще немного? – девушка игриво улыбнулась мне.
– Мне же нет восемнадцати, меня не пропустят.
– Я возьму это на себя, не парься.
Я пожала плечами и улыбнулась:
– Мне нужно переодеться.
Мы заехали домой и переоделись. Я сменила свитер на кружевной топ, а джинсы на шорты. Чтобы танцевать было удобнее, но при
Вик оделась гораздо женственнее и я даже удивилась. Она была не только приятной и позитивной, у нее так же была через–чур идеальная фигура. Эта ее идеальность слегка меня пугала.
Когда мы подъехали к клубу, оттуда доносились громкие басы. Очередь была очень большой, но Виктория уверенно пошла через всех этих людей ко входу. Вышибала явно был раз видеть ее и пропустил нас, не сказав ни слова.
В помещении было очень душно. Зайдя, мы оказались сразу на втором этаже, где был бар и столики, а на первом этаже, который видимо был подземным, находился танцпол.
Мы сели у барной стойки.
– Что будешь пить? – спросила Викки.
– Я не буду ничего. Не люблю алкоголь. Пойдем лучше потанцуем.
Мы с Викки спустились на первый этаж. Мы слились с толпой, и я сразу же почувствовала ритм и затанцевала с остальными. Я пыталась не отходить далеко от Викки, которая, кажется, на танцполе чувствовала себя как дома.
Вдруг на мою талию легли мужские руки. Я сразу же отошла подальше, показывая парню, что не собираюсь с ним танцевать. Вик тоже так делала время от времени.
Так и прошли последующие несколько часов. Когда я отдыхала, с Викки танцевал Энди и наоборот. Эта девушка явно завсегдай подобных заведений. Она могла танцевать несколько часов подряд и почти не уставать при этом.
Мы вернулись домой поздней ночью, и сразу же разошлись по комнатам. Телефон так и остался в тумбочке, а Кан в моей голове. Не знаю что это: любовь или проклятие, но я не смогла выкинуть его из своей головы.
Глава 12
Прощение
– Ну же, Ария, выходи, – очередной раз постучалась в мою дверь Виктория.
Я проигнорировала ее. Сегодня мне совсем не хотелось никуда идти и даже выходить из комнаты.
Судя по звукам, она ушла, но я знала, что это ненадолго. Я слышала, как они с Эндрю говорили обо мне, хотя не хотела этого слышать.
Проклятые тонкие стены.
Неожиданно в дверь заколотили со всей силы. Я сразу поняла кто это и еще больше закуталась в одеяло.
– Кан, уходи. Она не хочет тебя видеть, – твердым, но не очень громким голосом сказал Эндрю.
– Мне нужно поговорить с ней. Я вчера весь день просидел на этом чертовом крыльце, звонил ей, но телефон был выключен. Эндрю, мне так плохо. Прошу, пусти меня к ней.
Я слушала его голос и внутри все сжималось. Самое
– Она сама решит, когда поговорить с тобой. Дай ей время, парень.
Больше я ничего не слышала, но Кан явно был еще в доме. И судя по шагам, кто–то пошел в комнату Эндрю, и скорее всего это была Викки.
Я закрыла глаза и попыталась уснуть.
Следующие два дня прошли слишком быстро. Большую часть этого времени я спала, а в остальное время брала у Эндрю книги и пыталась читать. Перед тем, как пойти спать, он приходил и объяснял мне суть того, что я прочитала.
Он не говорил со мной о Каннахене, не говорил о том, что я должна поесть, не просил ничего делать. Просто приходил и говорил со мной о книге. Я была безгранично благодарна ему за это.
Викки заходила ко мне разве что для того, чтобы занести что–нибудь из еды.
Я удивлялась тому, что она смогла отвлечь меня на один день, а затем я погрузилась в себя. В тот день я практически забыла о Каннахене, а потом, когда вспомнила, забыть уже не смогла.
– С Рождеством, Ария, – поздравил меня Эндрю, когда я, наконец, вышла из своей комнаты.
Я приняла душ, уложила волосы, накрасилась и одела свитер с оленями. Хотя праздничного настроения совсем не было.
– И тебя тоже, – я улыбнулась.
– Я соскучился по твоей улыбке, – парень улыбнулся мне в ответ.
Я пошла в сторону кухни.
– Тебе нужно помощь? – спросила я у Викки.
– Да, поставь все это на стол, пожалуйста, – она указала на барную стойку, на которой стояли салаты и прочие закуски. Я стала переставлять это все на стол, уже украшенный омелой и свечами.
Когда я закончила, Эндрю позвал меня посидеть с ним на диване. Я предположила, что он хочет не просто посидеть со мной. И не ошиблась.
– Ты как? – спросил он.
– Ты имеешь ввиду, поняла ли, чего хочу дальше с Каном, да? Я поняла. Я соскучилась по нему, я хочу увидеть его, поговорить с ним. Я хочу… я хочу простить его, но боюсь, что он снова так поступит. Или по–другому сильно обидит. Я же не могу сбегать от него всякий раз, когда он делает мне больно, а потом возвращаться, как ни в чем небывало. Это удел слабых, я думаю.
– Он уехал из города. Завтра утром должен вернуться. Если хочешь, поговори с ним завтра. Уверен, он будет просто безгранично рад тебя услышать, – Эндрю улыбнулся, – А чтобы не повторять удел слабых, как ты говоришь, скажи ему, что если он еще раз сделает что–то подобное, то ты уйдешь и бровью не поведешь. Ты достойна самого лучшего. Он должен стать таким для тебя.
Я улыбнулась Эндрю и обняла его.
Несмотря на то, что еще вчера я лежала в постели и ни с кем не хотела разговаривать, это было лучшее Рождество за последние десять лет.