Покорись мне

Такер К. А.

Мой рот открывается от изумления.

— Они полезли в шахту за тобой?

— Да. Шахтер, который работал там много лет назад, услышал об обвале и пришел, чтобы попытаться помочь. Он помнил о другом стволе, но не мог вспомнить, как они соединяются. Спасательная команда решила сосредоточиться на основном стволе до прибытия подкрепления, посчитав, что это лучший шанс. Так что эти двое отправились с шахтером и кое-каким оборудованием посмотреть, повезет ли им. Вопреки приказу руководителя спасательной

операции, по всей видимости.

— Так… Ронан спустился туда? — говорю я ошеломленно. — Но у него клаустрофобия.

На лице Генри мелькает удивление, и его взгляд устремляется в их сторону.

— Что ж, это определенно был чертовски отчаянный поступок. Не было никаких гарантий, что не произойдет нового толчка и их не похоронит, или что ствол не рухнет, как только его потревожат, или что шахтер вообще знает, о чем говорит. Если бы они не спустились, я бы до сих пор сидел в шахте. — Он качает головой. — Никогда не думал, что буду так счастлив видеть этих двух придурков.

Мои руки гладят его грудь.

— Так ты правда в порядке?

— Я правда в порядке.

Я зарываюсь лицом в его грудь и глубоко вдыхаю. Он не пахнет моим Генри. Он пахнет землей, грязью и засохшей кровью. Но все это можно смыть.

— Пообещай мне, что ты никогда больше не полезешь ни в какую шахту?

Его низкий смешок сотрясает мое тело.

— С этим могут возникнуть проблемы, учитывая, что я ей владею. Но я могу пообещать, что никогда больше не ступлю ногой в шахту, закрытую десятилетия назад. Дай мне минутку? Мне нужно перемолвиться словечком кое с кем.

— Хорошо, — говорю я, одновременно притягивая его лицо к себе для нового поцелуя. На этот раз он получается глубоким и продолжительным.

— Я боялся, что больше никогда не смогу этого сделать, — шепчет он.

— Я тоже. — Я улыбаюсь. — Марго здесь.

— Я ее вижу. Дай мне несколько минут, и мы сможем вернуться в коттедж.

Я заставляю себя отпустить его, мои глаза следят за ним всю дорогу до небольшой собравшейся толпы.

Генри жив. Он в безопасности.

И всем этим я обязана Ронану и Коннору.

Я бросаюсь к ним.

— Кто-нибудь говорил тебе, что быть твоим другом опасно для… — Колкость Коннора обрывается стоном, когда я врезаюсь ему в грудь.

— Спасибо.

— Благодари его. Этот псих заставил меня туда спуститься. — Он большим пальцем указывает на Ронана, который молча стоит поодаль, его одежда в грязи, но сам он выглядит спокойным и собранным, как обычно.

— Я не знаю, как… — я задыхаюсь, не в силах произнести остальные слова и обнимаю его за широкие плечи.

С тяжелым вздохом он притягивает меня к себе, зарываясь лицом в изгиб моей шеи.

Наконец мне удается выдохнуть из себя «спасибо» хриплым шепотом, и я сжимаю его изо всех сил, не отпуская, пока не раздаются приближающиеся шаги и Генри не зовет меня по имени.

—

Пойдем, Эбби. Думаю, нам обоим не помешает поспать. — Он смотрит на мои ноги в носках. — Где твоя обувь?

Я падаю на его грудь, не утруждая себя ответом, уступая тяжести последних двадцати четырех часов.

Генри подводит меня к Ронану.

— Не забудь приложить к ноге лед, — предупреждает он его. — И возьми несколько выходных. — После долгой паузы и тяжелого вздоха он протягивает ему руку.

Ронан пожимает ее, на его губах появляется ухмылка.

— Твою мать! Что здесь делает Марго Лорен? — внезапно восклицает Коннор достаточно громко, чтобы услышали все, включая саму Марго.

***

— Я буду через пять минут. Мне просто нужно быстро принять душ. — Генри пытается отправить меня в постель, но я ловко уворачиваюсь и направляюсь в ванную.

Я на пределе, констатирую я, неуклюже срывая с себя одежду и бросая ее грудой на кафельный пол.

Генри заходит в ванную, его усталый взгляд скользит по моему обнаженному телу.

У меня нет сил говорить. Я молча начинаю раздевать его, снимая одежду и бросая на пол. И он позволяет мне, стоит неподвижно и наблюдает, как я расстегиваю его ремень и джинсы. Я опускаюсь на колени, чтобы расшнуровать его ботинки и снять носки.

Я действую словно на автомате, беру его за руку и веду в огромную душевую кабину со стеклянными стенами. Я поворачиваю краны, и струи горячей воды обрушиваются на нас со всех сторон, вызывая у Генри глубокий стон. Схватив кусок мыла, я начинаю намыливать грудь Генри, мои руки скользят по его твердым изгибам.

— Тебе не обязательно…

— Позволь мне. — Мои пальцы касаются каждого дюйма этого идеального тела, пока я мою его. К тому времени, как я добираюсь до талии, его член уже возбужден. Пропустив пока эту часть, я опускаюсь на колени и принимаюсь за его ноги, поражаясь мощным бедрам и рельефным икрам. Я даже уделяю несколько мгновений его пальцам ног.

И когда все остальное вымыто, я, не спеша, сжимая его длину, намыливаю, нежно обхватывая тяжелую мошонку, полную мужественности. Я даже провожу намыленной рукой дальше, до ложбинки, разделяющей две идеальные половинки его ягодиц. Это вызывает у него резкий вздох.

— Ополоснись.

У него не находится колких шуточек на мою просьбу. Он поворачивается к струям, и через мгновение на его теле не остается мыла. Он протягивает руку, чтобы помочь мне подняться с колен.

Но я игнорирую ее, вместо этого обхватывая губами его член.

— О, черт. Эбби… — Его руки нежно обнимают мою голову с обеих сторон. — Подними глаза.

Я смотрю на него, пока скольжу губами по его длине. Но вместо того, чтобы снова принять его, я сжимаю член рукой и сосредотачиваюсь на головке, лаская языком крошечную дырочку, пока не ощущаю вкус вытекающей солоноватой жидкости.