Poison
Шрифт:
Пока Манфред был доволен развитием событий: идею лучше, чем привезти эльфенка с собой на взморье, трудно было представить. Его присутствие не было обременительным - что даже могло удивить, потому что как правило герр офицеру вполне хватало службы, чтобы вынуждать себя терпеть чье-то общество еще и в личное время. Однако юноша по вполне понятным причинам не отличался навязчивостью, так что опека над ним не требовала от мужчины никаких усилий, наоборот привнеся в привычный распорядок некоторое разнообразие.
Зато уже за несколько первых дней Рин буквально преобразился. Он долго гулял и заметно окреп физически, фарфоровая кожа приобрела здоровый, легкий розовато-золотистый оттенок, вместо псевдоаристократической
Он зримо успокоился, давая основание предполагать, что перепады настроения вовсе сойдут к минимуму, и с ним можно будет начать заниматься серьезно. Он много работал вечерами с переводчиком, потому что до сих пор они говорили на извращенной смеси обоих языков. Он успешно осваивал хотя бы элементарные бытовые приборы, так что уже не оказался бы полностью беспомощным. И настолько истово заинтересовался земными растениями, что оставалось только усмехаться про себя: точно эльф! Говорящий с травами...
Действительно "дети цветов". Герань, ему потом что ли подарить какую, в горшочке?
Следом кота, чтоб он ее жрал, чего зря стоять, а потом и собаку, чтоб гоняла кота и грызла тапочки, - Эрдман фыркнул, отчетливо представив себе бедлам в каюте со счастливым эльфенком в центре. Словно услышав его мысли, Рин, пересыпавший в ладонях плоды жимолости, обернулся, тут же смущенно опустил голову и юркнул за угол к белоснежным пионам Ирэны.
– Я веду себя как ребенок?
– задумчиво проговорил юноша, любуясь танцем язычков пламени на поленьях.
В камине не было необходимости, ведь в доме была установлена не самая новая, зато надежная система отопления, да и вечера стояли теплые. Но сидеть рядом и смотреть на огонь, было действительно очень приятно.
И интересно. Интересно исподволь ловить крохотные, почти незаметные знаки, что этот человек все же из плоти и крови и некоторые слабости ему не чужды. Рин честно признался себе, что ему очень нравится, когда волосы не зачесаны строго, а несколько прядей падают на лоб мужчины, как тем утром. Или сейчас... Юноша следил, как офицер неторопливо прикуривает свою неизменную сигарету, и думал, что его губы поэтому всегда немного горчат. И дома он расстегивает на рубашке 2 верхние пуговицы, а не только воротничок, и можно заметить, где на груди начинаются волоски, под одеждой спускающиеся дорожкой по твердому прессу к средоточию мужского естества. Причем сегодня у него даже расстегнуты и подвернуты манжеты, снова практически непристойно открывая сильные запястья по-мужски красивых рук... а еще нынче на них нет часов!
– с непонятным триумфом отметил еще одно отличие юноша.
Ахэнн не чужды радости плоти, но он не представлял даже, что чужое тело способно так волновать, и постарался отвлечь себя от крамольных ощущений чем-то менее провоцирующим. Манфред ответил ему в том же духе, как Рин и ожидал, не отрываясь от стаРиного издания "Человек для себя":
– Это нормально. Психика восстанавливается, пытается компенсировать перенесенные стрессы. Как последствие, реакции более обостренные, чем обычно. Пройдет.
Мелодичный смех юноши серебряным колокольчиком рассыпался по кабинету, затерявшись среди книг на высоких полках, и заставил Эрдмана все-таки обратить на него внимание. Ребенок? Нет... Сейчас только самые маленькие дети еще способны так радоваться жизни. Мужчина даже пожалел на мгновение, что это в самом деле пройдет, если по-настоящему учить его управлять своим Даром, да еще с тем прицелом, что Манфред имел ввиду изначально.
А Рин - под острым, внимательным взглядом человека, вдруг посерьезнел и напрягся.
– Я не хочу, - тихо, но твердо уронил юноша, отворачиваясь.
– Чтобы прошло.
Оба поняли, о чем он и почему.
– Как хочешь, - спокойно согласился Эрдман.
– Но на людях держать себя в руках все
– Почему?!
– до этого уютно свернувшийся в кресле, эльф развернулся, резко выпрямляясь.
– Потому что, - усмехнулся офицер.
– Ты, конечно, смог бы стать целителем, и уверен, очень хорошим целителем. Однако твои способности ахэнн свернули на близкое, но все же несколько иное направление. У нас это называется эмпатия. У вас...
Он чуть помедлил, раздумывая не рано ли вываливать на парня проблему. С другой стороны, чем дольше тянуть, тем больше риска.
– Среди ахэнн ты бы стал Видящим.
Одним из истинных правителей их народа, рядом с которыми какой-нибудь придуманный Гэндальф рядом не стоял.
Заметно, что новость не принесла мальчишке радости, однако было и несколько положительных моментов. Во-первых, Рин ни на мгновение не подвергал сомнению его слова, даже до того, как успел задуматься, вспомнить и осознать некоторые свои ощущения и впечатления уже в свете развивающегося дара. Во-вторых, эльф повел себя куда спокойнее, чем можно было бы ожидать, что говорило в пользу того, что он действительно становится более уравновешенным. Хорошо.
А вот то, что он опять нарешал, судя по всему не очень.
– Как странно, - наконец уронил юноша.
– Видящие мудры и справедливы, они память и прозрение, они те, кто ведут и поддерживают... потому что видят помыслы и чаяния, чувствуют души каждого, кто рядом... и тех, кто далеко... всего, что есть в мире и самого мира... Это тяжкое бремя... чем я оказался достоин его?
Манфред откровенно фыркнул, заставив его вздрогнуть от неожиданности.
– У всех ахэнн так плохо с логикой или только у тебя? - мужчина явно провоцировал вспыхнувшего от обиды юношу на дерзость.
– Что следует из твоих слов? Не скажу на счет прозрения, я скорее склонен назвать это аналитическим прогнозом тех самых помыслов и чаяний на базе "памяти". Ведут? Вести можно по-разному, не отдавая прямых приказов, а побуждая искреннее стремление к поставленной цели под тем или иным предлогом. Личным примером, наконец. Поддерживают? А что по-твоему ты делал, добывая пропитание для тех, кто почему-либо оказался не способен позаботиться о себе самостоятельно? Что касается достоинства, опять-таки исходя из твоих же слов - кто более достоин этого "бремени" и немалой власти, нужно сказать, как не тот, кто в решающий момент способен пожертвовать своим телом, покоем, будущим, фактически жизнью, если угодно, - ради других? Как видишь, мне даже нет необходимости что-то измысливать и прививать тебе куцые нормы человеческой морали или блистать софизмами. Ты просто как обычно все сказал сам, но ничего при этом не понял.
Ошеломленный довольно резкой отповедью, Рин мгновенно забыл о своей обиде, уставившись на мужчину в совершенном потрясении.
– Да уж, куда бы я завел своим личным примером! А вы говорите так, как будто даже уважаете меня за сделанное!
– наконец возмущенно выпалил он, едва обретя дар речи снова.
Опять! Черт подери эту проклятую базу, на которую эльф постоянно сворачивает с упорством, достойным лучшего применения. Зато впервые набрался смелости поспорить - прогресс!
– Во всяком случае, я не отрицаю подобную возможность, - абсолютно невозмутимо заметил Манфред.
– Тем более, настолько категорично.
Рин проследил глазами за особенно упорным язычком огня на прогоревшем полене, и прямо взглянул в глаза человека:
– Почему...
– почти беззвучно уронил юноша.
– Я благодарен вам, не в состоянии передать, как много значит ваше отношение ко мне, но до сих пор не могу понять его причину!
– Умный мальчик, - усмехнулся офицер, затягиваясь, - я объясню. Видишь ли, маленький мой эльфенок, дело в том, что мы просто слишком разные...
Рин невольно дернул губами, будто заразившись манерой поведения мужчины: разные, значит! Экое открытие!