Poison
Шрифт:
И несмотря на это, он - хочет еще? Ему - нравится... Мать животворящая, за что все это...
– Можно спросить вас?
– тихий голосок эльфенка чуть дрогнул, заставляя Манфреда захлопнуть и отложить "Антологию человеческой деструктивности".
Впрочем, последний час он не столько читал, сколько наблюдал за необъяснимо подавленным Рином: тот уже весь извелся, не находя себе ни места, ни занятия. Вернувшись с пляжа, юноша долго бродил по террасе, потом тоже пришел в кабинет, пытался читать очередной атлас, кажется ботанический, но не
– Спрашивай, - видимых оснований для резкой смены настроения не было, и Эрдману даже стало любопытно, что еще напридумывал себе парень.
Рин мялся, все никак не мог начать, подсел поближе, и только тогда решился, глядя на мужчину абсолютно несчастными глазами:
– Скажите, вы решили забрать меня себе, потому что сразу поняли, что я такой... такой...
– юноша запнулся, мучительно силясь подобрать нужное слово.
– Хорошенький?
– с удовольствием поддразнил эльфенка Манфред.
Рин возмущенно вскинул ресницы, мгновенно сбившись с мысли.
– Невинный?
– внес новое предположение мужчина, когда серебристые глазищи сверкнули на него обидой и возмущением. Эльф явно подумал, что над ним смеются, и был не так уж не прав.
Однако последнее слово вернуло юношу к причине разговора, он опустил взгляд на сцепленные ладони.
– Это я-то?
– уголки губ дрогнули в горькой усмешке.
– Нет! Я хотел сказать испорченный... Развратный.
Пауза затянулась. Рин все-таки поднял глаза, и увидел, что офицер смотрит на него с изрядной долей недоумения, выгнув бровь:
– Я полагал, что мы уже все выяснили относительно шлюх и испорченности. Что еще вдруг взбрело в твою светлую головку?
– ладонь мужчины легла на подбородок у щеки, вынуждая не опускать больше голову, и юноша вспыхнул ярким румянцем.
– Ну-ка иди сюда...
С интересом слушая сбивчивый лепет на тему любви, постели и брака, Манфред перетащил эльфенка еще ближе, усаживая прямо себе на колени, отчего Рин совсем стушевался, путаясь в словах и мыслях, до этого момента казавшихся такими ясными и понятными, и не знал, куда девать взгляд, а руки так и норовили оказаться на груди или плечах мужчины, подтверждая все его опасения лучше некуда.
Оценив его метания, Эрдман едва сдерживался, чтобы не засмеяться: на его личный вкус ситуация определенно отдавала абсурдом. Мораль ахэнн конечно строга, насколько может быть строга мораль традиционного общества. Вот только люди всегда находили в ней лазейки либо повод подвинуть нормы в сторону, да и среди ахэнн не все так чисты помыслами, но это ходячее очарование искренне верит! Переживает. А он сам в свете этого, - какой там бог! Не Пигмалион даже, а сказочный злодей, всеми силами растлевающий похищенную принцессу... Ну, что ж, продолжим!
Да уж, стоило подобрать одного заморенного эльфенка, чтобы жизнь стала куда разнообразнее в ощущениях.
– Глупенький, - мужчина не выдержал все-таки и улыбнулся, поглаживая большими пальцами позвонки чуть ниже тонкой талии, почти верхом сидевшего на нем эльфенка, - между свадьбой, романтическими
Рин мгновенно замер, прекратив вертеться на коленях офицера, хмуро сведя брови в ожидании дальнейших объяснений.
– Ты же умеешь считать?
– дождавшись неуверенного кивка, Эрдман терпеливо продолжил, не прекращая ненавязчивых ласк по пояснице, бедрам, тонким изящным запястьям и ладоням, которые в тот момент упирались ему в грудину чуть выше солнечного сплетения.
– Тогда представь, что это три условия математической задачи: брак - это просто обряд, традиция общины, которая зависит от принятых в ней законов. Любовь - влечение, привязанность к кому-то, в общем, явление психологическое и не изученное. Оргазм - обычная реакция здорового тела на определенное воздействие. Они могут пересекаться, могут дополнять друг друга, могут сочетаться в разных вариантах, но ни одно не является причиной либо следствием друг друга. Ты любил своего Лэрна, но было ли хоть раз тебе хорошо с ним?
Юноша содрогнулся, как от холодного ветра.
– Это другое, - тихо выдавил Рин, скрыв лицо за рассыпавшимися длинными волосами.
– Нет, маленький, тоже самое, - спокойно возразил мужчина.
– Чтобы ты не говорил о вашей любви и прочем, прежде всего дело лишь в том, что в отличие от него, я не заставляю твое тело испытывать боль, а стараюсь доставить удовольствие.
– Зачем же вы делаете это?
– отчаянно выдохнул Рин, беспомощно взглянув на офицера.
– Затем, - Манфред дернул уголком рта, - что трахнуть можно и куклу, а сексом занимаются все-таки вдвоем.
Юноша притих, свернувшись у него на груди, но вскакивать с колен не торопился.
– Почему я?..
– шепнул Рин, прислушиваясь к движению пальцев в своих волосах и вдоль спины.
– А почему нет?
– с необидной насмешкой парировал мужчина.
– Такое чудо как ты - еще поискать!
Юноша вновь залился румянцем и примолк окончательно, пытаясь вникнуть в смысл разговора. Он не совсем понял сказанное, но отчего-то на душе потеплело и стало спокойнее. Да, офицер желал его, но теперь ему было с чем сравнивать. На базе он был игрушкой, чем-то низшим даже по меркам людей... говоря прямо, просто дырой для слива их спермы. Грязью. Не в том дело, не без помощи Манфреда он смог простить себя за это.
Однако внезапно подумалось: а не случись всего этого, ведь сейчас брачный союз с его правильным, безупречным возлюбленным был бы уже заключен. Рин не следил специально за календарем, поэтому вполне возможно, что его первая ночь могла быть как раз вчера... тогда, какой бы она стала?
Конечно, Гэлерон не стал бы набрасываться на молодого супруга как зверь, - у источников Лэрн скорее мстил, чем утолял желание... Но даже не будь между ними вины, смог бы он быть настолько терпеливым и внимательным, чтобы прежде себя, успокоить и позаботиться об удовольствии своего неопытного младшего супруга? Задумался бы об этом вообще или попросту взял то, что давно хотел, но не допускал нарушения закона, считая, что в супружестве все придет само?