Похитители душ

Покровская Ольга Анатольевна

Подумав, он все-таки обозначил себя и ущипнул ее за локоть.

– Ай! – крикнула девушка, едва не выронив мороженое. – Ты что, дурак?

– Я боялся, ты неживая, – пробормотал Максим. – Я снимаю комнату, позвал бы, как друг, спал бы на полу… но хозяин с крепким прибабахом. Ночами компьютер мурыжит… если заметит, выгонит к свиньям.

Он представил, как разъярится полупомешанный, извергающий ядовитые проповеди старик, обнаружив в квартире женщину очевидной даже полуслепому красоты – а в то, что квартирант безгрешен помыслами, не поверит даже абсолютный пень, уехавший мыслями в Куликовскую битву.

Девушка

обратила к Максиму очковые полусферы, и он, не видя за разводами ее глаз, поежился от какого-то сильного, необъяснимого впечатления.

– Не обижайся, – сказала она. – Это чертово лицо калечит людей. В них демоны вселяются, – она изящно покачала головой, и вздрогнувший Максим поверил, что от нее легко потерять контроль над собой.

Он не имел дружеской группы поддержки, но у него был находчивый Егор, способный заменить целый аппарат пособников. Максим набрал знакомый номер, пробормотал, что надо помочь хорошему человеку, но ошалел от полученного совета.

– Если девка красивая, не отпускай, – бодро скомандовал Егор. – Продадим в бордель, срубим бабки.

Максим ужаснулся, выключил телефон и заворочал мозгами. Он так погрузился в этот бесплодный процесс, что не заметил, как у клумбы возникли три типа в одинаковых, как под копирку, костюмах. Двое напоминали громил. Третий был маленького роста, лыс, и на его шее, поверх пиджака, болтался бейджик со знакомым Максиму логотипом.

– Лариса Эдуардовна, – церемонно обратился к девушке лысый. – Извините, что встретили неправильно. Идемте, вам все расскажут.

Он с истовой предупредительностью принял газетную шапку, которую переправил в урну. Громилы вытянулись, и Максим печально проводил глазами видение, сказав себе, что девушки такого полета не для него, и что она лукавила, будто страдает от панибратства. Команда из «Негасимого света», разве что не кланялась в пояс, сопровождая Ларису, и, когда девушка скрылась, Максим вспомнил, что отдел кадров, куда он шел с поручением, уже закрылся, и ему придется ждать до завтра.

Он тоскливо посмотрел на дверь, за которой исчезла Лариса, в то время, как сама девушка, взятая в полон, шла по лестницам и коридорам, трясясь от страха.

Хроническая паника уже вошла в ее плоть и кровь. Она боялась знакомых, боялась чужих, боялась говорить. Ее бил озноб, пока конвойные вели ее по внутренним переходам. Радость первой минуты, когда ее поманила возможность узнать что-либо о сестре, пропала, и ей почудилось, что она в мышеловке. Эскорт проводил ее в переговорную, где сидели трое мужчин Один из них, светловолосый, обернулся и впился в нее колючим взглядом, а растерянная девушка уразумела, что столица несет ей новую напасть.

– Лариса, вероятно, тебе нужна работа, – Эксперт так энергично качнулся в кресле, что девушка вздрогнула. Вячеслав Павлович, удивленный, что кто-то решает за него кадровые вопросы, тупо покивал головой. – Нам требуется человек для представительства. Красивая женщина – это престижно, авторитетно, – он крутанул кресло и, когда Лариса забормотала про сестру, бросил между делом: – Найдем, никуда не денется.

Он распоряжался непринужденно, словно верховодил среди собравшихся.

– Встань, – внезапно приказал он Ларисе. – Пройдись, – когда изумленная девушка добралась почти до двери, он недовольно процедил: – Что он нашел

в твоей спине – не понимаю.

В комнате повисло молчание, которое можно было резать ножом.

Потом Лариса не успела опомниться, как ее вывели в соседнюю комнату, сунули ей заявления и анкеты, вручили конверт, сквозь который просвечивали купюры, а женщина, хлопочущая над документами, обмолвилась:

– Про твою сестру надо спросить у Сергея Вячеславовича, она к нему приходила.

Возник лысый и пригласил Ларису в гостиницу. Девушка от удивления впала в блаженный транс, и лишь хотела, чтобы удачный день не заканчивался. Она потащилась за косолапым охранником, забыв нацепить маску. Очарованные взгляды окружающих сливались для нее в единый фон, на котором она выделила единственного мужчину, не подверженного магии ее лица.

Это был светловолосый распорядитель. Он уже стоял у выхода в песочной куртке, глядел куда-то вверх и, откинув со лба челку, корчил злобные рожи.

Лариса кинулась к выходу и не заметила, что наверху, на застекленной лоджии, какой-то человек припал к стеклу и странно уставился на нее, оттопырив губу.

VII

Максим еще сидел на лавочке, смакуя соблазнительную ауру и послевкусие от жестов, слез, шелковистых ресниц, мякоти губ – черт, которые складывались в нежный и притягательный образ. Квартал, напитанный зеленью, нежился в лучах вечернего солнца. Бликовали металлические короба на крышах. Желтели в траве соцветия одуванчиков. Чирикали припозднившиеся птицы. Накачанный мужчина в плавках – костюм, который в менее идиллическом районе вызвал бы показательный скандал – делал на газоне гимнастику, выпячивая ляжки с рельефными мышцами. Два полуголых весельчака провезли на мотороллере канистру с темной жидкостью, и опять стало тихо.

Эта сонная нирвана убивала любую активность, но Максим поднялся, протопал к отделу кадров и добросовестно проштудировал объявление на запертых дверях. Вакансий было немного. Фирма искала научного сотрудника с хитроумной специальностью, которую кадровики воспроизвели с чужих слов, не разобрав смысла, а в гостиницу звали дежурного, на копеечную ставку, оговоренную особо, дабы отсечь корыстных недоучек. Последний пункт соискатель изучил с оптимизмом, но быстро остыл, обнаружив среди требований допуск по электробезопасности. Вздохнув, Максим пожал плечами и, вернувшись на лавочку, замедитировал среди всеобщей лени, как вдруг его ударил нервный импульс. Он повернулся и увидел пришибленного Алексея Ивановича. Новый знакомый, перекосив лицо, сжимал в руке мятый чек с адресом.

Максим немало удивился этому появлению, но для Алексея Ивановича словно не было ничего проще, чем найти адресата среди многомиллионной Москвы. Он сел, бросил под ноги сумку и глухим, как из бочки, голосом заговорил, что его не взяли в больницу. Он уже усвоил, что любая медицинская процедура отягчена затейливыми протоколами, согласованиями и прочими бумагами, а для человека, пускающего пузыри в канцелярской волоките, неподъемна. Максим еще проигрывал в мозгу фразы, которыми успокаивал Ларису, и продолжил психотерапию по инерции, пока его подопечный, который схватился за это неискреннее участие, как утопающий за соломинку, кое-как приходил в себя.