Подчинись мне
Шрифт:
А ему плевать. Буквально. Тимур ни на кого не обращает внимание. Расталкивает всех детей, что попадаются под руку. Многие, кстати, старше Никиты, и я никогда не видела их в нашей школе.
Когда возвращаемся в зал, там уже почти никого не остается. Несколько человек. То ли самоубийцы, то ли пьяны настолько, что плохо соображают. И куда только смотрят их родители?
Никиту обнаруживаем во второй комнате. На нем лишь джинсы, а к себе он прижимает какую-то расфуфыренную девчонку. Подростки целуются. По-взрослому.
Тимур сатанеет гораздо сильнее и буквально расшвыривает целующихся по углам. Девчонка едва удерживается на ногах от такого напора. Что он там говорил? «Подумаешь, девок полапал?!» Что-то не видно сейчас, чтобы Абрамов поощрял подобное поведение сына. А мне страшно даже подумать, что было бы между этими двумя, не подоспев мы вовремя.
— Сдрыснула отсюда!
– команда Тимура, обращенная к девочке, не заставляет себя долго ждать.
Та, подхватывая с кровати какие-то свои вещи, спешит по стеночке удалиться из комнаты. И из квартиры, скорее всего, тоже.
— Нафиг ты сюда приперся?!
– с ненавистью в голосе кричит Никита.
Вижу, как он обижен. И своими ‘словами, резкими и неприятными, подросток пытается сказать совсем другое: «Ты нужен мне, папа! Я нуждаюсь в тебе, как никогда раньше».
Если бы Тимур только сумел это понять сейчас. Он бы не ругался, не читал нотаций, а просто обнял сына и ласково сказал: «Пойдем домой». Но я то знаю, что все может обернуться чем-то жутким. Ведь Абрамов не из тех, кто пользуется в воспитании советами психологов или хотя бы здравого смысла.
Спешу встать между отцом и сыном. В прямом смысле. Устремляюсь прямо туда, где между
Абрамовыми искрит воздух. В самый эпицентр.
— Ха! И ты здесь?
– Никита будто только теперь замечает меня.
Не обращаю внимание на его фамильярный тон и «тыкание». Сейчас у мальчика стресс, и я должна принимать это во внимание.
— Никит, послушай, - начитаю было я, но меня тут же в сторону отодвигает его отец. Просто берет за плечи и переставляет.
— Быстро в машину! Оба!
– рявкает мужчина.
– Мы поговорим дома.
— Как я вообще мог думать, что ты нормальная?!
– ребенок теперь обращает внимание только на меня. Слова отца будто пролетают мимо его ушей.
– Есть вообще в этом мире нормальные?
– с какой-то обидой выдает он.
Тимур кидает на меня полный ярости взгляд. А я безмолвно молю дать мне еще немного времени. Нашу ситуацию нужно решать спокойно. Но я не успеваю ничего больше произнести, потому что Никита делает это за меня.
— А покажи сиськи, а?
– усмехается он, и его лицо приобретает такое же циничное и самоуверенное выражение, как у отца. Он буквально становится им.
А я точно задыхаюсь. Он неожиданности и грязи момента.
—
– кивает в сторону Тимура, все так же зло усмехаясь, пока я давлюсь колючим комком, дерущим горло.
Абрамов же реагирует мгновенно. Он больше не ждет мирного решения конфликта, замахивается и отвешивает сыну жгучую и, должно быть, очень болезненную пощечину.
Глава 33
Варвара
Не вскрикиваю только оттого, что все происходит мгновенно. Я не успеваю среагировать. Никак.
Ни взвизгнуть, ни остановить Абрамова и вступиться за Никиту.
Подросток потирает горящую щеку и смотрит на отца с прищуром. Его взгляд наполнен презрением, и в нем ровным счетом ничего не меняется, даже когда мальчик переводит его на меня. Сейчас он ненавидит нас обоих, и у меня в голову начинают закрадываться не очень приятные подозрения.
Отец же смотрит на Никиту зло. И его раздражает, как минимум, то, что пришлось потратить свое время на поиски. Часы, которые Абрамов явно желал провести иначе.
Я даже не испытываю ни толики радости за то, что, по сути, этот мужчина вступился за меня. Лишь сердце сжимается от несправедливости, которая творится вокруг. Что там Абрамов сказал в машине?! Что я в дерьме, кажется? Так так и есть. В огромной глубокой заднице.
— В тачку! Живо!
– командует мужчина, и Никита решает больше не злить отца. Но, проходя между нами, будто нарочно задевает его плечом. На этот раз Тимур не реагирует.
— Оба!
– добавляет он, замечая, что я так и продолжаю стоять на своем месте.
Тоже делаю шаг в сторону выхода. Сейчас нельзя оставлять ребенка одного. Как минимум, он может снова сбежать. А, как максимум, даже думать не хочется.
Потому и повинуюсь. Никите нужно остыть, а после я попытаюсь поговорить с ним. Нужно будет только продумать каждую фразу. Сейчас одно неосторожное слово может привести к взрыву.
Нужно набраться терпения и, как сапер, взвесить все варианты.
Когда я ехала сюда вместе с Тимуром, то и подумать не могла, что обида мальчика на отца так глубока. Что их проблемы настолько серьезные. А еще не подозревала, что, кажется, нравлюсь ему. Как женщина.
Скорее всего, эта тяга возникает у него на фоне недостатка женского внимания. У Никиты нет матери, в которой он тоже нуждается, не меньше, чем в своем отце. И тут я -молодая классная руководительница, в буквальном смысле взявшая своих учеников под, крыло. Ведь я очень старалась быть для них именно второй мамой: заботливой и поддерживающей, стремящейся разрешить любые конфликты.
И вот как это отдалось в голове поломанного жизнью мальчишки. А что, если своим поведением в школе Никита хотел привлечь вовсе не внимание Абрамова, а мое?