Подчинись мне

Сова Анастасия

Когда шаги стихают, в столовой оказывается взволнованная Алла Егоровна. Видно, что она хочет у меня что-то спросить, но не решается из соображений этики. Потому просто, нежно кладет руку мне на плечо, а я поднимаю на нее голову.

— Принесите, пожалуйста, мои вещи. Я возвращаюсь домой.

Не знаю, почему так дрожит голос, когда произношу все это. Почему совсем не чувствую облегчения. Меня ведь отпусти. Совсем. По-настоящему. А мне вовсе не хочется прыгать от счастья. Мне хочется сдохнуть.

— Да,

конечно, я сейчас все принесу, — быстро откликается женщина, и снова удаляется, чтобы выполнить просьбу.

Ключи от подаренного мерседеса оставляю на столе. Мне ничего не нужно от Тимура.

Сейчас я мечтаю просто забыть его и все, что между нами было.

Оказавшись за воротами, вызываю себе такси и еду домой, напоследок все же взглянув на красивую красную машинку, что все еще стоит во дворе особняка Абрамовых, но уже без огроменного банта на крыше. И такое отвращение к себе берет, что я вновь давлюсь слезами.

Открывая дверь нашей с Егором квартиры, я надеюсь, что его нет дома. Но мне не везет. Он тут же подлетает ко входу, глядя на меня расширенными то ли от удивления, то ли от ужаса глазами.

— Варь..
– в его голосе чувствуется волнение, но я больше не хочу верить в это. В чувства между нами. И сейчас больше всего жалею, что на самом деле я не такая циничная сука, которой меня считал Тимур.

— Ты больше ему ничего не должен, - произношу со сталью в голосе. Сама дивлюсь, как безразлично и холодно у меня получается это сделать.

— Варь...

— Пожалуйста, ничего мне не говори, - выставляю вперед руку, подтверждая свои слова, небрежно сбрасываю обувь и прохожу вглубь нашей квартиры.

Глава 38

Варвара

— Малыш, прости меня, - Егор бредет за мной по пятам, и мы вместе заходим в комнату.

Он вдруг касается меня сзади, пытается обнять, и я испытываю такое омерзение, которого не чувствовала никогда раньше.

Резко сбрасываю чужие руки, пытающиеся приласкать меня. Больно. Слишком больно. Будто его пальцы могут заживо содрать кожу.

— Варь, я так благодарен... ты...
– Егор стремится развернуть меня к себе, тянет за локоть, но нутро вновь прошибает отвращением.

Подбородок трясется от подступающих рыданий, но я все же нахожу в себе мужество ответить:

— Не смей больше прикасаться ко мне! Не вздумай тянуть свои мерзкие руки!
– я цежу каждое слово сквозь зубы, вкладывая в них максимум ненависти. Егор должен понять. Неужели, он не понимает?

— Я не заставлял тебя, ясно?! — мой парень вдруг становится серьезным, сбрасывает с лица овечью маску, украшенную жалостью и благодарностью ко мне.
– Я лишь предложил! А то, что ты все же прыгнула в койку к этому уроду...
– Егор вдруг замолкает, и мне становится интересно.

— Продолжай, -

предлагаю, поднимая брови.
– Давай, скажи, что ты там думаешь!

Он явно подавляет в себе желание ответить правду. Наверное, Егор боится, что Абрамов сможет откатить свое великодушие назад, если мы вдруг поссоримся. Потому он снова возвращается в прежнее свое состояние и, улыбаясь, точно искренне, произносит:

— Ты самая лучшая, - тянет ладони ко мне, но я отступаю на шаг назад.
– Ты сделала для меня такое, что я в ногах твоих должен валяться.

— Так почему ты до сих пор стоишь?!
– мой голос звучит с грустной усмешкой. Пропитан циничными интонациями.

— Что?!
– Егор непонимающе сводит брови на переносице.

— Почему ты до сих пор не лежишь подле моих ног?
– в моем голосе столько злости, что даже самой становится страшно. Волнительно за то, что внутри поселилась уродливая чернота.

— Малыш, ты чего?

— Так и знала!
– вновь усмехаюсь.
– Это все лишь слова! Ты жалкий и слабый, Егор. Ты перекладываешь ответственность на других. И сейчас боишься лишь за себя. Что будет, если я позвоню Абрамову и попрошу его взять слова обратно?

Мой парень напрягается. Вижу, как дергается его кадык, когда Егор сглатывает скопившееся напряжение.

— Страшно, правда?!

— Малыш, ты не права... я за тебя...

— Ты за меня «что»?

— Да, я говно, прости!
– Егор вскидывает руки.
– Я бы хотел вернуть время вспять! Я бы хотел изменить все, если бы мог! Но я не мог, потому что твой чертов мобильный был отключен! Я даже в полиции был, но они сказали ждать три дня!
– откровенничает он. – Так чего ты сейчас хочешь?

Ты отказалась даже обсудить! Ты приняла решение сама! А теперь... не ты ли перекладываешь ответственность, святоша?

Мое тело захватывает неконтролируемый жар. Вижу, как вновь меняется выражение лица моего парня.

— Ты ведь текла, когда он приходил к нам тем вечером? Я слышал твое дыхание. Ты текла, потому что хотела под него, этот урод был прав. Для меня ты никогда не текла так...

От гадливости его слов испытываю тошноту.

— Так в чем дело? Нравится чувствовать себя шлюхой? Или запах денег возбуждает?

Не сдерживаюсь больше. Замахиваюсь, и мою ладонь обжигает от соприкосновения с колючей щекой Егора.

— Черт! Прости!
– парень запускает руки в волосы и делает шаг от меня.
– Я не знаю, что на меня нашло, - признается он.

— Мне надо в душ, - отвечаю ему. Хватаю с полки чистое полотенце и закрываюсь в ванной.

Набираю горячей воды, растворяю в ней бурлящий шар, подаренный кем-то из коллег по случаю восьмого марта. Я берегла этот шарик до лучших времен. И даже не думала, что воспользуюсь им при таких обстоятельствах.