Плутовки

Смолл Бертрис

Жасмин встала и босиком направилась к окнам, откуда было видно, как Дайана садится в экипаж герцога, к задку которого была привязана вороная кобыла. Отсюда до парка было довольно далеко.

Жасмин поближе присмотрелась к герцогу. Несомненно, красив. Она почти совсем ничего не знает о нем. Может, следует навести справки? Сэр Майкл Скэнлон – именно тот человек, который поможет ей. Она больше не желает трагедий в семье, особенно если вполне еще способна их предотвратить.

– Оран! – позвала она. – Оран, подойди! Пора одеваться!

Глава 11

Дэмиен Эсмонд, герцог Роксли, поднялся в карету и сел напротив леди Дайаны Лесли.

– Сегодня, сладостная Сирена, вы выглядите особенно прелестной, –

улыбнулся он. – Красный цвет изумительно идет вам.

– Так и бабушка говорит, – отозвалась Дайана. – Вы можете поцеловать меня, Дэм.

– Что?!

Он, разумеется, не так ее расслышал!

– Можете поцеловать меня, – повторила она и, подавшись вперед, закрыла глаза и поджала губы.

Он чмокнул ее в румяную щечку. Ресницы Дайаны взлетели вверх.

– Вы что, мой кузен? – негодующе осведомилась она. – Надеюсь, что ваш брат будет смелее, когда я при следующей встрече предложу ему сделать то же самое, милорд герцог!

Кровь Христова! Она, кажется, не шутит! Герцог не стал тратить времени на объяснения и, рывком усадив ее на колени, впился в губы.

– Так лучше, мадам? – прорычал он, удовлетворенно глядя в ее юное растерянное личико.

– О да, – успела пробормотать Дайана, прежде чем он снова стал целовать ее, уже нежнее, так что она блаженно вздохнула. Так вот что такое поцелуй!

Голова слегка кружилась, но она так и таяла от восторга.

Герцог неожиданно понял, что до него ее никто не целовал. Это не кокетство. И она не притворяется. Просто решила узнать, что такое настоящий поцелуй, и выбрала его своим первым возлюбленным. Только сейчас Дэмиен Роксли со всей ясностью понял, что он не желает делить свою милую Дайану ни с кем, даже со своим братом. Немного отстранившись, он поднял голову и страстно воскликнул:

– Стань моей женой, Дайана! Прекрати эту глупую комедию и выходи за меня. Я боготворю тебя! И клянусь сделать самой счастливой женщиной на свете!

Взгляд голубых глаз вонзился в нее, требуя ответа.

– Я пока не могу дать тебе ответ, Дэмн, – откровенно призналась она. – Ты первый мужчина, с которым я поцеловалась. Думаю, будет справедливо, если я попрошу Дарлинга о том же самом. Я люблю вас обоих за обаяние и остроумие, но еще не испытываю настоятельной потребности принять столь важное решение.

– Но...

Дайана осторожно прижала палец к его губам.

– Если ты завоюешь меня, если я предпочту тебя твоему брату, не лучше ли будет получить жену в честной борьбе?

Она попыталась сесть.

– Я завоюю тебя честно, – пообещал он и снова поцеловал ее, но на этот раз большая рука дерзко скользнула по маленьким холмикам ее грудей. – Ты должна стать моей, дорогая, – застонал он, – ибо мысль о том, что другой завладеет тобой, сводит меня с ума!

Но все же он разжал руку и помог ей сесть на противоположное сиденье, заметив, как разрумянились ее щеки.

– Вы совершенно ошеломили меня, милорд, – пробормотала Дайана, чувствуя, как жар бросился в лицо. Что за ящик Пандоры она открыла, потребовав, чтобы он поцеловал ее? Неужели все поцелуи так волнующи? И хочет ли она теперь поцелуев маркиза? Да, хочет! Ей необходимо сравнить обоих! Не дай Бог сделать неверный выбор!

Они молча ехали до самого парка. Лошади остановились, и герцог, выпрыгнув из кареты, помог ей выйти. Конюх, ехавший за экипажем, отвязал серебристо-белого мерина герцога и изящную вороную кобылку Дайаны. Молодые люди вскочили в седла и направились по тропинке, кивая по пути друзьям и знакомым. Некоторое время они не разговаривали. Наконец Дайана попросила:

– Милорд, расскажите мне о своем доме и о том, каким образом в семействе Роксли оказалось сразу два титула.

– На протяжении многих поколений в моей семье рождались близнецы, – начал он. – Во времена правления Эдуарда Четвертого мы поддерживали Тюдоров в их борьбе за престол. Первый король этой династии, Генрих Седьмой, часто повторял, что без нашей помощи он

не завоевал бы трон. И добавлял, что ни один род, особенно не имевший большого влияния, не должен сосредоточивать в руках такую власть и что это опасно для трона. Поэтому возвысил тогдашнего маркиза Роксли до герцога, что само по себе было необычным, поскольку в те времена герцогами в основном были члены королевских семей. Второму брату он оставил титул маркиза. До нашего рождения титулы оставались в разных ветвях семьи, но последний маркиз Роксли погиб в первой из гражданских войн, не оставив наследников. Наш отец немедленно обратился к королю Карлу Первому с прошением пожаловать титул моему брату. Тот исполнил просьбу, поскольку наш дядя был убит в бою за дело короля и династию Стюартов. Тогда у Карла еше сохранилась кое-какая власть. Потом, когда власть захватил Кромвель, наша семья не выезжала из поместий, как многие другие. Мать умерла, рожая нас, и поэтому главной заботой отца было вырастить меня и брата. К сожалению, он скончался, когда нам исполнилось четырнадцать. Поскольку наши поместья, примыкающие друг к другу, находятся в глуши, а слуги оставались верными семье Эсмондов, нам удалось остаться незамеченными, местные власти так и не заподозрили, что двое юношей из благородной семьи растут без опекунов и надсмотра. Мы растили скот и пшеницу, платили налоги и не жаловались, когда правительство отобрало всю живность, чтобы накормить армию. Это позволило сохранить все, что по праву нам принадлежало, в то время как другие теряли все. Король пообещал, что в обмен на трон вернет собственность, конфискованную у прежних владельцев во времена республики. Потеряй мы Роксли, и ничего не получили бы взамен. Будучи совсем еще юными, мы не поддерживали короля открыто, поэтому он ничем не вознаградил бы нас за утрату поместий. Моя семья не так влиятельна, как ваша, дорогая Сирена.

– А где ваше поместье? – задала она вопрос, который раньше не давала себе труда задать ни одному своему поклоннику. Теперь же ответ был крайне важен, если она собирается выйти за одного из братьев и поселиться в доме мужа. Далеко ли Роксли от Куинз-Молверна?

– В северо-западной части Херефорда. Мы с братом выращиваем скот на мясо, а кроме того, у нас есть несколько прекрасных яблоневых садов. Наш сидр славится во всей стране, – пояснил он.

– В таком случае вы не моты, – кивнула Дайана. – Я не смогла бы выйти замуж за бездельника. Торговые суда моей семьи бороздят моря всего мира. Предприятие было основано моей прапрабабкой и процветает по сей день. Торговый флот О'Малли-Смолл хорошо известен и процветает. Наше богатство зиждется на нем.

– И ваше тоже? – спросил он, не ожидая подобной исповеди.

– Разумеется, – кивнула она. – Всех женщин нашей семьи учили управлять своими финансами. Если вы или ваш брат захотите взять меня в жены, брак ничего не изменит. Мое состояние остается в моих руках. Это правило принято для всех потомков Скай О'Малли по женской линии. Так звали мою прапрабабку, графиню Ланди и Уэстли, леди Берк, а впоследствии герцогиню Средиземноморского королевства Бомон де Жаспре.

– Кости Христовы, мадам! Сколько же у нее было мужей? – заинтересовался герцог, до сих пор не слышавший от Дайаны подобных откровений.

– Шесть. Правда, двое были не слишком благородного рождения. Первый муж – ее земляк, сын хозяина Баллихен-несси, где родилась мадам Скай. Второй – испанский купец из Алжира. Мой кузен Джейми – потомок их дочери. Я не знала ее, но бабушка не слишком высокого мнения о ней. Так вот, мадам Скай родила шестерых детей и была современницей великой Елизаветы.

– Кости Христовы! – повторил он, не зная, что сказать.

Дайана рассмеялась.

– Понимаю, милорд, что осознать столь ошеломляющие новости сразу нет никакой возможности. Моя семья по праву считается необычной. Одним из моих предков был турецкий султан. Другим – Великий Могол Индии. Это никак не влияет на ваше желание ухаживать за мной?