Плутовки

Смолл Бертрис

Когда на подносе не осталось ни крошки, а последняя капля чая была выпита, Дайана отодвинула поднос, поднялась, облегчилась в ночной горшок и умылась. Потом снова почистила зубы, помня, что, когда поцелует герцога, дыхание должно быть свежим. Следом настала очередь щетки для волос. Проведя по длинным прядям ровно сто раз, она отложила щетку и с помощью Молли оделась.

– Я начистила ваши сапожки, – сообщила Молли, натягивая поверх белых шелковых чулок хозяйки черные сапожки с отворотами, доходившие до середины икр.

Дайана встала, расправляя красные юбки.

– Пожалуй,

на голову я накину вуаль. Ничего больше.

– Кружевную или газовую?

– Шелковую. Где-то есть шарф в точности в тон моему платью. А, вот и он!

– Очень удивлюсь, если он не осмелится поцеловать вас без приглашения, – заметила Молли, вручая хозяйке красные лайковые перчатки, вышитые крошечными жемчужинками.

– Вели конюхам оседлать мою вороную кобылку, – приказала Дайана. – Бабушка уже встала?

– Да, и хочет видеть вас перед уходом.

Женщины поспешно вышли. Молли направилась к конюшне потолковать с конюхами, а Дайана – в покои бабушки.

– Ты просто неотразима сегодня! – приветствовала Жасмин внучку. – Мне тоже шел красный цвет, а тебе, с твоей изумительной кожей, еще больше.

– Молли утверждает, что очень удивится, если он не поцелует меня без поощрения, – с улыбкой заметила Дайана, садясь на постель бабушки.

– Молодых людей твоего поколения обязательно требуется подтолкнуть, – пояснила Жасмин. – Они не так дерзки, как в мое время. Ты непременно должна дать им понять, чего хочешь. Не сомневаюсь, что в них столько же страсти, сколько в их предках. Мужская природа не меняется.

– Но, бабушка, как я могу любить двоих? – воскликнула Дайана. – И действительно ли хочу одного из них в мужья? Знаю только одно, что больше мне никто не нужен.

– Тебе кажется, что любишь обоих, потому что не в силах их различить. И время покажет, кто из них создан для тебя. И, Дайана, дорогое мое дитя, не выходи замуж исключительно потому, что именно этого от тебя ожидают. Только по любви. По крайней мере так всегда было со мной.

– Но не в первый раз, – возразила Дайана. – Помню, как ты говорила, что отец велел тебе выйти за принца Джамал-хана. До самой свадьбы ты ни разу его не видела.

– Это правда, и мне повезло, что я его полюбила. Поэтому и в последующих браках старалась сначала убедиться, что люблю будущего мужа.

– У тебя их было трое и любовник – принц. Скажи, кого ты любила больше всех? – спросила Дайана в надежде, что ответ Жасмин даст ей разгадку, которую она так искала.

– Каждого по-своему и в свое время. Я не испытывала тех трудностей, которые терзают тебя.

– Но ты знала моего деда и деда Фэнси одновременно и, по слухам, даже была в связи с лордом Лесли до того, как выйти замуж за маркиза Уэстли! – заметила Дайана.

– Мы с Джемми Лесли встретились наедине всего однажды, после празднования Двенадцатой ночи. Нас застала моя сводная сестра, воображавшая, будто влюблена в Джемми. Я еще помню, как мой отчим, граф Броккерн, требовал, чтобы мы обвенчались. Я отказалась, не собираясь принуждать почти незнакомого мужчину идти к алтарю.

– Но почему... – начала Дайана.

– Потому что в

тот момент мы оба были ужасно одиноки. Овдовели самым печальным образом. И к тому же были уже далеко не детьми. Но маркиза Уэстли я знала куда лучше. Моя бабушка, поняв, что он хочет жениться на мне, устроила этот брак. Я быстро забыла о Джемми, потому что обожала Роуэна Линдли до самого последнего его часа. Что же до отца твоего дяди Чарли... принц Генри был очаровательным мальчиком, и мне безумно нравились его ласки. Я любила и его, но не могла в этом признаться.

– Но почему? – удивилась Дайана.

– Потому что обстоятельства не позволили бы нам пожениться. Я считала, что, если бы Хэл узнал о моих чувствах, родные не сумели бы заставить его жениться по их выбору, каким бы он ни был. Он умер до того, как начались переговоры о браке. Но по крайней мере он дожил до рождения сына, – тяжело вздохнула Жасмин, и голос ее прервался.

– Это из-за дяди Чарли король приказал тебе выйти за моего деда?

– Верно, – засмеялась Жасмин, – но я заставила его как следует за мной погоняться! Думаю, он никогда не нашел бы меня, если бы не мадам Скай. Все же она не позволила ему привезти меня в Англию, пока не убедилась, что мы влюблены друг в друга по уши. А потом король едва все не испортил снова. Но об этом ты уже знаешь, я столько раз тебе рассказывала!

– А я так люблю тебя слушать! Ты вела необыкновенную жизнь, бабушка!

– Куда мне до мадам Скай! – усмехнулась Жасмин. – И я еще не знаю всего, ибо были вещи, которыми она не поделилась даже со мной!

В дверь тихо постучали, и на пороге появилась Оран.

– Его светлость герцог приехал за леди Дайаной, – сообщила она.

Дайана вскочила. Щеки вдруг запылали от волнения, но она тут же побледнела.

– А если мне не понравится целоваться, бабушка? – выпалила она.

– Что же, дорогое дитя, это сразу все решит, не так ли?

– Но вдруг маркиз целуется точно так же и я тоже разочаруюсь? – окончательно расстроилась Дайана.

– Тогда начнешь сначала, но я сомневаюсь, чтобы ты сразу невзлюбила обоих. Придется решать, какой поцелуй даст тебе больше наслаждения. А теперь беги!

– Я даже не способна решить, какие глаза мне больше по душе: голубые или темно-синие! – заныла Дайана, но тут же, смирившись, добавила: – Поверить не могу, что веду себя как последняя дурочка и настолько нерешительно! Я должна овладеть собой и сосредоточиться.

– Конечно, дорогая, – согласилась Жасмин, махнув рукой на прощание. Боже, сколько суеты из-за таких пустяков! Ее внучки более озабочены титулами и богатством будущих женихов, чем любовью! Ах, такое время, что поделаешь! Но она рада, что ее юность пришлась на начало века! Как бы она хотела, чтобы Фэнси, Синара и Дайана испытали ту же жгучую страсть, что она сама когда-то, причем не один раз! Интересно, знают ли ее девочки, что это такое – влюбляться? Разумеется, нет. У них было так мало для этого возможностей! Если не считать Фэнси, младшего ребенка ее любимой дочери Фортейн. Фэнси влюбилась в негодяя. Впрочем, может, негодяй лучше, чем вообще никто?