Плутовки
Шрифт:
– Но захочет ли она жить в Ирландии? – вздохнул Мик. – Вряд ли мне по карману еще раз возвращаться ко двору. Я с трудом накопил денег на этот визит и летом должен ехать домой.
– А где ты живешь? – спросила Дайана.
– Неподалеку от Дублина.
– Я слышала, что дублинское общество на редкость гостеприимно и приветливо, – заметила Дайана.
– Это верно! В Дублин мы можем приезжать хоть каждый год.
– Тогда сделай предложение даме, Мик. В самом худшем случае она тебе откажет, а это не так уж страшно, – с улыбкой посоветовала Дайана. – Ты можешь полюбить
– Я уже люблю ее, – тихо признался он. – Поэтому так боюсь отказа.
– О, Мик, не трать ни единой секунды на мрачные размышления! Если в твоем сердце царит она, ты должен ухаживать за ней и завоевать. И так оно и будет! Я уверена!
– Добрее тебя нет никого на свете! – воскликнул он, целуя ее в розовую щечку и низко кланяясь. – Я должен идти, иначе другие будут ревновать, заметив, что я оказался наедине с тобой. Поверь, остаток дня и целую ночь они проведут в глубочайшей скорби.
– Глупости, Мик, надеюсь, что нет! – со смехом отмахнулась она.
– Даю слово! – заверил он. – К вечеру весь двор только и будет говорить о том, как ты избавилась от большинства поклонников, решив направить стрелы своих чар на герцога и маркиза. Я ухожу, дорогая девочка. Пожелай мне удачи в моих устремлениях.
– Желаю, Мик! От всей души!
После его ухода Дайана села у огня, воскрешая в памяти подробности разговора. Она должна рассказать Друсилле о чувствах Мика! Они будут прекрасной парой! Уайли все время тревожилась из-за своего маленького приданого, зная, что немногие посчитают ее завидной партией. Мик красив, хотя старше своих приятелей. Все же он хороший человек и пользуется всеобщей любовью. Да, будет поистине идеально, если они поженятся, и она немедленно поведает обо всем Уайли, как только они вечером встретятся во дворце.
Да, но что там говорил Мик относительно Дэмна и Дарлинга? До сих пор они всего лишь танцевали с ней, держали за руки и болтали, то есть по-прежнему вели себя абсолютно одинаково. Немногие подмеченные ею различия не стоили внимания и, уж конечно, ничем не выделяли кого-то из братьев. Правда, маркиз куда остроумнее и без умолку сыплет шутками. Герцог казался серьезнее и разумнее. Но ни один не попытался поцеловать ее! Даже не намекал на что-то подобное! Неужели Мик прав? Может, она должна сделать первый шаг?
– Ты одна? – спросила вошедшая Жасмин. – Твоя орда поклонников удалилась? Я заметила, что сэр Майкл …
– Мы просто друзья, бабушка. Поговорили немного, и только. Я последовала твоему совету и объяснилась с остальными, а теперь попытаюсь сосредоточить все свои усилия, чтобы обнаружить, какие глаза мне больше по вкусу: голубые или синие. Но ты должна мне помочь!
– Сделаю, что в моих силах, – заверила Жасмин. – В чем дело?
– Близнецы ни разу меня не поцеловали. Даже не попытались! Мик говорит, что я должна сама попросить их, ибо он считает, что герцог и его брат опасаются обидеть меня. Поэтому оба держат в узде свои желания. Что же мне делать?
– Послушай Мика, – со смехом ответила Жасмин. – Они и в самом деле парочка глупцов.
– В таком случае буду с ним откровенна, – вздохнула Дайана, – иначе все это может тянуться до скончания лет. Но меня никогда не целовали.
– А ты видела, как это делается?
– О да! – заверила девушка.
– Уверена? – нервно допытывалась Жасмин.
Если Дайана собирается поощрить своих ухажеров, значит, должна знать, что делает.
– Я видела Фэнси с королем, – невинно пояснила Дайана. – Выглядит все это ужасно волнующим, а моя кузина и его величество забыли обо всем, когда их уста слились в поцелуе.
– Было бы разумнее, – посоветовала Жасмин, – проявить некоторую сдержанность, когда целуешься впервые. Если ощутишь истинную страсть, тогда можно дать себе волю. Если же между вами не проскочит искра желания, значит, этот джентльмен не для тебя.
– Думаю, – неожиданно решила Дайана, – что не поеду сегодня во дворец. Завтра появится герцог, а он старший из братьев. Начну с него. Если я сегодня отправлюсь в Уайтхолл, обнаружу, как сказал Мик, что уже ходят сплетни о сегодняшнем событии. Все узнают, что я отвергла ухаживания лорда Чарлтона, барона Мейхью, лорда Данстана и графа Данли. Мик утверждает, что они будут разыгрывать несчастных влюбленных с разбитыми сердцами, но подозреваю, что к завтрашнему утру все снова выйдут на охоту, как уличные коты. Кроме того, мамы с дочками прохода не дадут столь завидным женихам. Кстати, Мик влюблен в Друсиллу. Что ты об этом думаешь?
– Хорошая партия, если у нее хватит ума принять предложение. Но поговорим о тебе, дорогое дитя. Ты права, что хочешь сегодня остаться дома. Жаль, что Синара вполовину не так мудра.
– Не тревожься за Синару, бабушка! Она знает, чего хочет, и, думаю, в конце концов, добьется своего.
– В свое время я имела дело с такими вот повесами, но мне не нравится то, что говорят о графе Саммерсфилде, – пробормотала Жасмин. – У него кусок льда вместо сердца. И возможно, он никогда не оттает.
– Синара упряма, бабушка, и поступит по-своему. Если это означает, что ее сердце будет разбито, прежде чем она найдет истинную любовь, значит, так тому и быть. Надеюсь, что этого не случится.
Дайана провела день в покое и одиночестве. Давно уже у нее не было так хорошо на душе. Теперь она сознавала, что скучает по сельской глуши куда больше, чем считала раньше. Она вышла в сад, выискивая первые приветы весны. Из земли уже вылезли ярко-фиолетовые и золотистые головки крокусов. На высоких зеленых ростках нарциссов кое-где красовались нежные бутоны. Среди кустов трудились два садовника, копая землю для клумб. Розы уже были подстрижены, и, присмотревшись, Дайана обнаружила крошечные красные почки. Ивы у реки тоже выбросили пушистые комочки цветов. Прекрасный мартовский день с голубым небом и веселым желтым солнцем... Вода в реке была гладкой, как стекло, застыв между приливом и отливом.