Плут

Хьюз Шарлотта

— Это не оправдание.

— Нет, просто иначе не объяснить. Какое-то время Дикон смотрел на нее. Никогда она не казалась такой хорошенькой, даже в восемнадцать лет. Волосы блестят, лицо как в ночь выпускного бала.

— Помнишь наше первое свидание? Вопрос удивил Коуди. В горле пересохло. Она сделала глоток воды.

— Я встретила тебя у Клавер Грилл, где ты работал по ночам. Она улыбнулась.

— Я опоздала, все посетители ушли. Мы были одни. Хозяин оставил тебя закрыть заведение, — она

засмеялась. — Ты заявил, что я могу взять все, что захочу.

Дикон ухмыльнулся:

— И ты попросила сэндвич с тунцом.

— Это был самый лучший сэндвич с тунцом за всю мою жизнь, — призналась она. Он улыбнулся.

— И мое самое лучшее свидание. Помнишь, как мы танцевали перед мусорным бачком?

— А потом ты играл только медленные песни, — подразнила она.

— Это потому, что я хотел задержать тебя. А другого способа я не знал.

Он вздохнул и покачал головой. Он и сейчас хотел удержать ее. Прижать к себе и держать в своих объятиях.

— У меня был в ту ночь нервный срыв. Я все время боялся, что сделаю что-то не так и ты откажешься встречаться со мной.

Коуди посмотрела с сомнением.

— Ты нервничал? — удивилась она. — Никогда не видела такого спокойствия.

— О, сплошная показуха, — с ухмылкой сознался он. — Надо было создать впечатление, что у меня большой опыт.

— А разве нет?

Дикон покачал головой.

— Ты лучше, чем кто-либо знала, что у меня в то время не было никакого опыта.

Она понимала, что он говорит о большом количестве работы.

— Ты была удивительно хорошенькой и самой популярной в школе, Коуди. Никогда не мог понять, что ты увидела в такой заднице, как я.

— Ты никогда не был задницей. Дикон не смог ответить. В этот момент вошла Кетти со своими салатами. Но между ними опять возникло взаимопонимание, которого они не чувствовали многие годы. Они снова могли свободно общаться друг с другом.

Кетти, затаив дыхание, ждала, когда Дикон проглотит первый кусочек. Затем она нервно спросила:

— Ну как? Очень трудно равномерно перемешать латук с томатом, я еще в этом не поднаторела.

— Отлично, — он закатил глаза и устроил настоящее представление, несмотря на то, что избыток уксуса сводил ему челюсть.

Кетти просияла. Подавая чесночный хлеб, она вручила им по куску бумаги.

— Хорошо. Теперь каждый из вас заполнит опросник, — заявила она. — Только честно. Меня интересует искреннее мнение.

Кетти повернулась к двери.

Оставшись наедине с Коуди, Дикон нагнулся к ней и спросил:

— Чем заправлен салат?

— Итальянской приправой домашнего изготовления. — Она изо всех сил старалась не морщиться. — Мне, кажется, однако, здесь слишком много уксуса. Кетти порой увлекается…

Опасение подтвердилось, когда дошла очередь до чесночного

хлеба. В каждом кусочке чеснока хватало, как минимум, на три порции. Коуди следила за Диконом, когда он рискнул откусить первым, ей показалось, что у него вот-вот выступят слезы. Но он изо всех сил постарался уверить Кетти, что лучшего в жизни он никогда не пробовал.

— Тут у меня небольшое затруднение с горячим, — проговорила Кетти, унося пустые тарелки. — Не могла бы ты выйти на секундочку на кухню?

— В чем дело, миленькая? — спросила Коуди, когда они были на кухне. — Ой! Дорогая!

— Я не могла заставить сыр расплавиться… — пояснила Кетти. — И сожгла верхушку дотла. Ты думаешь, Дикон заметит?

Коуди так и подмывало сказать, что надо быть абсолютно слепым и лишенным чувства вкуса, чтобы не заметить такого кошмара.

— Нет, я думаю, все будет в порядке, — заверила она дочь. — Почему бы тебе не попытаться соскоблить обгоревшие куски?

Коуди взяла нож из ящика.

Когда несколько минут спустя Кетти подавала прооперированное блюдо, он не позволил себе даже улыбнуться и подождал, пока девочка не удалилась на кухню, прежде, чем что-то сказать.

— Что случилось? — спросил он затем. Коуди наклонилась поближе:

— Она так сожгла всю верхушку, что мне приходилось соскребать их скребком. Сделай вид, что ничего не заметил.

— М-да, попробую. — Он взял кусочек и закашлялся, что не осталось незамеченным от появившейся в дверях Кетти.

— Надеюсь, я не переложила приправы? — поинтересовалась она. — Когда я начала брызгать на яичную смесь, слетел колпачок. Туда вылилась почти вся бутылка. Но я постаралась вычерпать лишнее ложкой.

— Потрясающе, — Коуди взглянула на дочь с гордостью. — Разве не восхитительно, Дикон?

— Гениально, она заслужила пятерку с плюсом.

— Хотите добавки? — спросила Кетти Дикона. — Не забудьте, вы уверяли, что очень голодны…

— Да, я действительно так говорил?

— Но и оставьте место для десерта, — предупредила Кетти. — Я собираюсь сделать слоеный торт с клубникой.

Она взглянула на мать.

— Как ты думаешь, не пора ли взять клубнику из холодильника, чтобы она оттаяла?

Когда обед закончился, Кетти настояла, чтобы Коуди и Дикон удалились на крыльцо, пока она уберет со стола и приготовит кофе.

— Давай, я тебе помогу, — предложила Коуди. Увидев разгром на кухне, она поняла, что Кетти одна долго не управится. И, тем более, она не хотела оставаться с Диконом на крыльце.

— Нет, ма! — настаивала девочка. — Это часть моего экзамена. Больше я уже ничего не могу сделать, тем более, что десерт испорчен.

— Ты не испортила десерт, — попыталась уверить ее Коуди. — Нам понравился торт…