Плохой мальчик

Пелевина Катерина

Я смотрю на неё как на грязь из-под ногтей. Ненавижу. Всё в ней – её жесты, голос, самодовольная улыбка, идеально приглаженные светлые волосы – вызывает во мне только отвращение. Перед глазами мелькают образы вчерашнего вечера, проведенного с Маринкой – её тёплые объятия, шёпот «Я тебя люблю», запах её волос… И вот я здесь, стою перед этой бабищей, которая для меня – лишь пешка в игре моего отца. Не более того…

– Это всё? – спрашиваю я сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость.

– Ой, всё-всё, – она демонстративно закатывает глаза, кривит губы в презрительной усмешке. –

Иди к своей собачонке, – рявкает она, и что-то во мне взрывается.

Время будто замедляется. Я мгновенно хватаю её за запястье, резко дёргаю на себя. Что-то, а я никому не позволю её оскорблять. Она вскрикивает от неожиданности, телефон чуть не выпадает из её рук.

– Ещё раз так её назовёшь, – шепчу я, почти касаясь её лица зубами. – Я тебе лично глотку перегрызу. Поняла меня, сука?

Её глаза расширяются, впервые за всё время она видит меня по-настоящему. Видит, что я не шучу, что за маской послушного сына скрывается что-то дикое и необузданное. Порой я сам не знаю что, но лучше это не доставать…

– Отпусти, – шипит она, пытаясь вырваться, но я держу крепко.

Разжимаю руку. Диана одёргивает рукав, потирает запястье, бросает на меня обиженный, но теперь уже осторожный взгляд. Молча разворачивается и идёт к машине, цокая каблуками по асфальту.

Я стою несколько секунд, глубоко дышу, пытаясь унять бешенство. Пальцы дрожат от ярости, в груди горит огонь, который хочется выплеснуть на что-нибудь. Оглядываюсь, вокруг всё так же суетятся студенты, но народа уже меньше, потому что началась пара…

Потом я с силой сжимаю челюсти и направляюсь в сторону университета. Опоздаю на двадцать минут. Сначала закурю – медленно, глубоко втягивая дым, чтобы хоть немного успокоиться. Сигарета не помогает, но даёт пару минут тишины. Я стою у стены здания, смотрю на стадион за забором, на сухие жухлые листья, кружащиеся в воздухе, и думаю о Марине. О её глазах, полных тревоги, о том, как она вчера плакала из-за меня…

Захожу в аудиторию, все уже на местах. Вижу её… Она сидит, ссутулившись, смотрит в окно. Её плечи опущены, пальцы нервно теребят край тетради. Внутри всё переворачивается. Так хочется подойти, обнять, стереть эту печаль с её лица…

И я сажусь рядом. Беру её за руку. Она холодная, чуть дрожит. Я нежно провожу большим пальцем по костяшкам, стараясь передать ей своё тепло.

– Извини, что заставил ждать, – тихо говорю я на ухо.

Марина поднимает на меня глаза. В них столько боли, ревности и тревоги, что становится физически больно. Она смотрит на меня долго, будто ищет что-то в моём взгляде, пытается прочитать мои мысли. Потом она прячет лицо в складках моей кофты, и я обнимаю её крепче, притягивая к себе.

– Всё будет хорошо, – шепчу ей снова. – Я с тобой…

Она слегка кивает, всё ещё прижавшись ко мне. Я чувствую, как её дыхание постепенно выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях…

Я, блядь, люблю её… Всеми фибрами души. А что теперь делать просто не знаю, словно вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде, и я зачем-то тяну её вслед за собой…

Глава 49.

Марина

Чемезова

Анжей заходит в аудиторию, весь какой-то каменный, напряжённый. Его взгляд рассеянный, будто он до сих пор где-то там, снаружи, с кем-то другим. Я сразу чувствую, что что-то не так. Он садится рядом, но даже когда я обнимаю его, не расслабляется… И мне хочется спросить, но теперь так страшно лезть к нему внутрь. Я очень не хочу ругаться. Потому что где-то в глубине души понимаю, что придумать план за один день просто невозможно… И мне страшно… Я всю пару сижу и нюхаю его кофту. Зарывшись в ней, даже не пишу и не слушаю преподавателя… Просто пытаюсь успокоиться его запахом…

На перерыве, когда мы выходим из аудитории вместе, я решаюсь спросить у него… Не знаю ответит или нет… Но просто так ходить в неведении я тоже не могу. Меня съедает ревность и волнение…

– Что случилось? – тихо спрашиваю я, осторожно касаясь его рукава. – Ты до сих пор отойти не можешь… Весь как глыба льда…

Он вздыхает, проводит рукой по волосам.

– Вечером мне нужно уехать по делам, – говорит он, избегая моего взгляда.

Внутри всё сжимается. Потому что я понимаю, что это не просто «дела». И я не смогу вот так. Я просто не выдержу… Неужели он не понимает?

– Дела связаны с Дианой? – уточняю я, хотя уже знаю ответ.

Анжей молчит. Просто смотрит в сторону, стискивает челюсти. Этого молчания достаточно, чтобы я поняла. И чтобы мне стало ещё больнее, чем было…

– Понятно, – я дёргаюсь, поправляя лямку на плече, начинаю отходить, но он тут же ловит меня за руку, резко притягивает к себе и прижимает к стене коридора, замыкая меня в кольце рук. – Отпусти…

– Нет, не отпущу… Что понятно?! Чего тебе понятно, блин?! – его голос звучит резко, почти гневно. Я смотрю в его чёрные, и всё внутри взрывается точно такими же эмоциями, пытаясь отзеркалить его.

– То, что ты с другой вечер будешь проводить, – отвечаю я, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрожит. – Может, разберём дни? Давай со мной – понедельник, четверг и воскресенье, окей? А с ней – остальные? Так будет честно, да?

Он на мгновение замирает, потом отступает на шаг, смотрит на меня таким уставшим и огорченным видом. Будто один тут страдает. Будто это ему, блин, чудовищно больно. Но правда в том, что это у него другая девушка, а не у меня другой парень! Это я тут с ума из-за этого схожу!

– Марин…

– Что «Марин»?! Анжей, чёрт возьми! Ты… Ты стал моим первым… Что ты от меня хочешь?! – слова вырываются сами собой, и я уже не могу остановиться. – Ты понимаешь, что когда я думаю о вас, у меня внутри всё горит… Неужели ты этого не понимаешь?! Зачем тогда это было?! Эта ночь? Зачем были мы?!

– Я тебя предупреждал, – его голос становится жёстким. – Ты сама захотела. Ты сама меня, сука, на это спровоцировала, блин!

Я отшатываюсь, будто он ударил меня. Ощущение, что это реально было для него просто провокацией и обязательствами, которые он и не собирался на себя брать. Я заставила…