Пленница

Фальк Мия

Феликс оглядывается.

— Ты сдохнешь здесь без еды и воды. В одиночестве, Анжелика. Пока не попросишь меня о прощении, тебя не будут ни кормить, ни поить и не дадут одежды.

С этим он выходит.

Я остаюсь в тишине и темноте.

Главное решение для себя я уже приняла.

Я не знаю, сколько времени я провожу взаперти. Наконец муки голода и жажды становятся нестерпимыми, но я держусь. Я ни за что не достанусь снова этим зверям.

Феликс обманул

меня в первый раз. Сказал, что это на год. Что я потом выйду, но теперь я знаю правду.

Кто-то время от времени подходит к двери и открывает глазок — наверное проверяет, жива ли я еще. Господи, как им самим-то не дурно?

Я просто лежу и дожидаюсь пока жажда сделает свое дело. Я слышала, что человек может протянуть без воды три дня.

Наконец дверь распахивается.

Неужели Феликса настолько интересуют деньги, что он решил утащить меня на аукцион, не доломав? Хотя так он точно меня доломает.

Я отползаю к стене, готовая из последних сил драться.

Но тут чувствую как ткань укрывает мои плечи. Кто-то садится рядом и притягивает меня к себе. Я слышу знакомый запах.

Виктор? Я брежу?

— Бэмби?

Я боюсь моргать.

Он трясет меня за плечи.

— Ты живая?

В первый миг я хочу дать ему пощечину за то, что смотрел на то, как они надо мной измывались, но потом соображаю: Виктор пришел за мной сюда. Чего же это ему стоило?

— Бэмби… — он прислоняет горлышко бутылки к моим губам, и я не могу сопротивляться инстинкту самосохранения.

Я жадно пью.

Он чуть отстраняет бутылку.

— Не все сразу.

Я почти задыхаюсь от проглоченного. Утираю губы. Он снова подносит мне бутыль.

— Думал не успею, — в его глазах страх, в голосе — тревога. — Как хорошо, что ты дождалась, Бэмби.

Я замечаю, что бутылка почти опустела.

— Так лучше?

Я действительно чувствую себя немного более живой.

Но вот что дальше? Зачем он пришел?

Виктор смотрит мне в глаза.

— Бэмби, я тебя забираю, — вот и ответ на мой вопрос. — Сможешь идти?

Я не знаю, что ждет меня с этим человеком, ведь он член клуба. А сюда не принимают нормальных. Но, кажется мое желание исполнено. Я смогу выйти на свободу.

Поэтому я готова идти.

Виктор подставляет мне руку, когда я пробую приподняться, потом тянет вверх и прислоняет к его плечу плечо.

Помогает мне просунуть ноги в мешковатые штанины робы уборщика, застегивает одежду на моей груди. Потому что мои пальцы не слушаются.

Потом он дает мне обувь. Это два теплых сапога. Я наступаю внутрь. Виктор прячет мои волосы в ворот.

Я понимаю почему. Женщин в клубе нет на должностях обслуживающего персонала. Еще одна предосторожность.

Виктор смотрит мне в глаза, как будто оценивая, в себе ли я.

— Как

твое настоящее имя?

— Лика, — я не решаюсь назвать ему полное, потому что не доверяю до конца.

— Лик, я тебя им не отдам.

Мы выходим из дверей моей камеры. И тут мне наконец становится страшно.

Виктор пришел за мной. Но мы еще не сбежали.

Я не знаю, могу ли я этому мужчине верить. Он ведь один из тех зверей, что покупают свободу девушек в клубе. И в то же время из двух зол выбирают меньшее. Он предложил мне способ попасть наружу. Глупо отказываться.

Глава 12

Виктор подставляет мне плечо, но вскоре становится ясно, что я слишком слаба чтобы идти. Я с трудом переставляю ноги.

Виктор практически тащит меня на себе, а я различаю только очертания окружающих предметов. Откуда-то валит дым. Я сейчас слишком слаба для того, чтобы задавать себе вопросы, почему это происходит.

Мы заворачиваем за угол, и я кашляю от запаха гари, заполняющего легкие. Закрываюсь рукавом.

Наконец до меня доходит: пожар. Кто-то поджег клуб.

Или же это место само решило провалиться в адское пекло. Я рада, если так!

Виктор сажает меня у стены.

— Здесь должна быть лестница, — бормочет он, пытаясь справиться с дверью.

Я утыкаюсь взглядом в пол и вспоминаю мое последнее наказание.

Зачем Виктор явился за мной? Ведь когда меня пытали, он даже не попытался меня спасти. Что если клуб горит, и он просто решил забрать отсюда свою дорогую игрушку? Собственность, на которую как он думает, он имеет право?

Я поднимаю голову и вижу, как к нам подбираются языки пламени.

И черт побери, я сейчас готова рассмеяться в лицо смерти, как безумная рыжая ведьма, приговоренная к сожжению на костре.

Они уже так много дурного со мной сделали, что мне кажется, я смогу пройти сквозь пламя. Уже ничто не сделает мне больно.

— Лика! — Виктор хватает меня за руку. — Там выход!

Он приоткрывает дверь и огонь вздымается к потолку, лижет черные стены. Он кажется мне завораживающим.

Я чувствую жар и словно умалишенная готова тянуть к нему руки.

Забери меня отсюда!

— Конечно, — говорит Виктор.

Я что, сказала это вслух?

Он закидывает меня себе на плечо, придерживая за ягодицы и я рада была бы сопротивляться, но силы меня покидают.

Дым разъедает легкие. Я кашляю, не в силах вздохнуть.

«Мне конец. Нам конец» — вдруг отчетливо приходит в голову.

Лестница такая длинная, а дыма так много. Виктор не вытащит меня.

И хорошо…

Сознание уплывает во тьму.

Однако я все-таки просыпаюсь. Первым моим открытием становится то, что я все еще дышу.