Пленница
Шрифт:
Виктор встает.
Какое-то время хлопает дверцами шкафов, а я опускаюсь на подушку. Сил сидеть прямо не хватает.
Лежу, уставившись в потолок.
Надо передохнуть. Отойти.
— Лик, твой визит незапланированный! — доносится до меня. — У меня женских трусов нету. Вообще нет ничего женского.
Он назвал мой приезд визитом? Разве это было не похищение?
— Могу дать свои, если не брезгуешь.
Я очень хочу надеть белье.
Киваю.
Виктор помогает мне натянуть его
Потом он раздевается и тоже остается в белье, ложится рядом.
Вздрагиваю. Я еще никогда не спала с мужчиной в одной кровати, только занималась сексом.
Он накрывает меня рукой, и я задерживаю дыхание.
Притягиваю колени к подбородку. Так спокойнее.
Слышу, как Виктор мерно дышит.
— Я тебя никому не отдам.
Не знаю, что это может значить для меня. Но я так устала, что мне трудно думать. Закрываю глаза.
Меня будит возня.
Я открываю глаза. За окнами серый день. Сыплет снег. Непогода.
Разворачиваюсь и что-то в районе локтя слегка простреливает болью. Приглядываюсь: в вене у меня игла, от нее тянется прозрачная трубочка с жидкостью. Над моей головой укреплен мешок с раствором.
Капельница.
— Ночью заходил доктор! — это голос Виктора.
Я с трудом перебарываю желание завернуться с головой в одеяло.
Виктор в костюме и это вызывает облегчение.
Он поправляет одежду у зеркала, потом подходит ко мне и вновь садится на край кровати. Я думаю о том, чтобы отодвинуться, но не решаюсь. Моего прошлого мужчину бесила такая самостоятельность.
— Прошу тебя больше не сбегать, — говорит Виктор.
Киваю.
Я привыкла выражать согласие с мужчиной.
Он хмурится. Не поверил.
— Сейчас я еду по делам.
Снова киваю.
Тогда Виктор хватает меня за подбородок. Я задерживаю дыхание.
— Пойми, — а ведь он не глуп, словно по моим глазам читает, о чем я думаю. — Ты девушка без паспорта. Как только ты попала в клуб, официально перестала существовать. Тебя купили со всеми потрохами.
— Да… — мне кажется, он именно это хотел услышать.
— Лик, я сделаю тебе документы. Можешь поверить в то, что я не хочу тебе зла?
Судорожно выдыхаю.
Тогда зачем он схватил меня сейчас, а вчера утверждал, что я принадлежу ему?
Виктор как будто понимает это и отстраняется.
— Поэтому дождись, — он отсоединяет капельницу. — Едой заведует доктор, а дом целиком в твоем распоряжении. Прислуги больше нет.
Он отводит взгляд.
— Я усилил охрану, но она по периметру.
Где же мы? В бункере?
— Дома только доктор, — Виктор закатывает глаза. — Он теперь, блях, тоже моя собственность и будет очень осторожен. Если тебе хоть что-то в нем не понравится, я разрешаю навалять.
Виктор хмыкает, наклоняется
На покрывало передо мной приземляется бита. Настоящая бейсбольная. Я несколько мгновений молча смотрю на это киношное орудие хулиганов. Потом касаюсь пальцами полированного дерева.
Макс бы никогда мне такой свободы не дал.
— Я давно хотел тебя перевезти сюда, Лик, с тех пор как увидел, что они делают с девушками.
Виктор неожиданно чмокает меня в губы. Замираю.
Я не успеваю даже почувствовать омерзения от поцелуя.
Виктор единым движением встает на ноги.
— Ты хозяйка моего маленького поместья. Увидишь доктора и решишь, казнить его или миловать.
С этим Виктор уходит.
А я рассматриваю биту, которую он мне оставил. Все это очень интригующе и странно. Особенно доктор и то, что я стала хозяйкой поместья.
Невиданное повышение по сравнению с безотказной шлюхой!
Какое-то время я сижу в кровати, переваривая все то, что услышала. Наверное, Виктор хочет посмеяться над наивной девчонкой. Вытереть ноги, доломать.
Довольно долго я жду того, что он вернется и начнет командовать.
Но Виктора по-прежнему нет. Внутри рождается обжигающее чувство. Он был серьезен! Однако Виктор далеко не безобидный: забрал меня у Феликса и хочет дальше содержать по своим правилам.
Перевожу дыхание. Если подумать, еще вчера я рассчитывала умереть. А теперь у меня есть призрачный шанс вернуться к сестре.
Плотно ем — я должна поправиться.
Потом еще какое-то время сижу в кровати, пока не затекает тело.
В конце концов, я ведь маленькая хозяйка. Сбрасываю ноги на пол, подхватываю биту и решаюсь выйти из спальни. Мое оружие кажется слишком тяжелым, поэтому приходится волочить его по полу.
Дом действительно большой, и, как и говорил Виктор, безлюдный. А еще он какой-то бездушный.
Но хотя бы это не клуб. Потихоньку настроение улучшается, когда я думаю о том, что больше никто не будет требовать от меня послушания, распоряжаться как куклой. Но все ли я знаю про Виктора?
Тут мой нос улавливает запах еды и желудок скручивает в тугой узел.
Соблазнительным ароматом тянет с лестницы. Там кто-то готовит!
Я закидываю биту на плечо и спускаюсь боком, стараясь ступать бесшумно.
Не знаю, кто там у Виктора на кухне, но впервые за долгое время у меня в руках есть оружие. Да я ему голову размозжу, если он только попробует…
Картина, открывшаяся мне при спуске, удивляет и настораживает одновременно.
У Виктора на кухне орудует мужчина в одних трусах. Еще удивительнее то, что вся его спина исполосована.
Это что, его личный раб? Или личный мазохист?