Пленница
Шрифт:
Киваю.
Быстрей бы! Только бы он не тянул!
— Ты хочешь сбежать, а это неприемлемо.
Я холодею. Неужели он слышал? Нет, такое же просто невозможно!
Впрочем, вскоре я понимаю, что Феликс вполне мог прочитать эти мысли по моему лицу.
И тут я расслабляюсь. А чего скрывать, раз это правда? Мне все равно после клуба не жить. Только бы он сейчас меня убил и больше не мучал.
Я гордо вскидываю голову и расправляю плечи. По крайней мере, я приму это как человек, а не как растоптанная и униженная
Слава богу, в последние дни я обрела кое-что напоминающее человеческое достоинство. Если бы мне не встретился Виктор, я превратилась в вещь.
Все ни делается, как бы странно это ни звучало — к лучшему.
— Неблагодарная сука, — скалится Феликс.
Он явно прочитал вызов в моих глазах.
И тут за нами открывается дверь.
— Что это значит? — я вздрагиваю когда слышу голос Виктора. — То есть все мои деньги…
Феликс встает.
— Контракт разорван.
— Какого черта?!
— Клуб имеет право сделать это по своему усмотрению, — голос организатора звенит железом. — Ты не можешь справиться со своей женщиной. Тебе не стоит ей владеть. Так она других только развращает.
Я роняю голову на грудь. Ну вот и все.
— Ты не посмеешь, Феликс, — по голосу Виктора я слышу, что он взбешен.
— Нет, это ты не посмеешь, — в словах хозяина клуба сталь. — Ты знаешь, что означает исключение. Если хочешь остаться, то придется поучаствовать в наказании.
Наказании. Все холодеет внутри. Значит, он меня не собирается меня убивать. По крайней мере, не сразу.
Глава 11
Меня отводят в ту же комнату, в которой я была когда только приехала. Раздевают догола. Я уже ничему не удивляюсь и не собираюсь противостоять.
Связывают руки за спиной, надевают на глаза плотную черную повязку.
За все время пока мы шли сюда, Виктор не сказал ни слова. Я чувствую себя так, словно меня окончательно предали. И по этой причине мне все равно, что будет дальше.
Я знаю, как в клубе проходят наказания.
Обычно собираются все мужчины, которые здесь. Для них это отдельное развлечение. Особенно посмотреть на самую красивую девушку клуба без белья.
Я не знаю только, что выберут для меня.
Мои руки укрепляют над головой. Это как во время первого аукциона. Я помню, что была привязана к шесту.
В клубе правило такое: нельзя портить товар. Поэтому они просто будут делать мне больно и наслаждаться этим.
Мне холодно, мерзко, но уже почти не жутко. Я смирилась.
Сегодня я просто умру. Как человек, очевидно. Со всеми своими мечтами, надеждами мыслями.
Феликс зачитывает мой приговор.
— Один из наших… посетителей был к своей женщине слишком снисходителен. Позволял ей вольности, слишком много подарков, досуга.
Я слышу смешки.
— Вот к чему это приводит. Сегодня она собиралась сбежать с охранником.
Я закусываю губу. Изнутри поднимается злоба.
Почему
— Женщина должна знать свое место, — как будто в подтверждение моим мыслям говорит Феликс. — Эта заслужила наказание. После ее ждет аукцион. Ее сможет по сниженной цене приобрести кто-нибудь из вас и научить потом хорошим манерам.
Мою шею что-то больно жалит и тело выгибается дугой до того как я успеваю подумать о своей незавидной участи.
Потом я обмякаю. Ломит все кости. На губах проступает солоноватый привкус.
Слышу в воздухе треск и на мгновение понимаю, что это шокер. Электрический ток. Потом следует новый разряд.
С моих губ срывается стон.
— Проси пощады! — требует Феликс.
Но я молчу. Я твердо решила, что чем доставаться очередному насильнику, я лучше умру.
Я так не произношу ни слова, когда у меня уже мутится сознание и подгибаются колени.
— Ты же так ее убьешь! — это слова Виктора — последнее, что я различаю.
Мне приятна его забота, хоть он и проявил ее в последний момент. Все это время до получается он просто смотрел?
Не знаю, какие санкции ждут тех, кого выставили из клуба. Мне хотелось бы думать, что серьезные и воспринимать Виктора разумным и осторожным человеком, чем просто хладнокровным.
Я падаю на пол. Меня куда-то волокут.
Последнее, о чем я успеваю подумать: «Как хорошо, что сейчас не будет аукциона». Я в слишком печальном состоянии.
Лязгает замок, и я погружаюсь в забытье.
Передо мной проплывают картинки из памяти. Вспоминаю счастливые моменты из детства: руки отца, улыбку матери, смех сестры и подружек.
Меня как будто качает на волнах странная дрема.
Ничего этого уже не будет. Все кончено для меня.
Не знаю, сколько я лежу так. Руки, спина — все успевает затечь.
Наконец мне на лицо падает полоска света.
В моей камере темно как в подвале. Здесь нет ничего кроме железного ведра и худого покрывала на полу. Наверное, это и есть то самое место о котором рассказывали другие девушки. Феликс иногда запирает здесь особенно непослушных.
Да. Так и есть.
Передо мной вырастает хозяин клуба.
— Анжелика, — говорит он, опускаясь на колени и приподнимая мою голову рукояткой плети.
Понятия не имею, почему он все время ходит с этим атрибутом, чертов садист.
— Я дал тебе второй шанс только потому, что ты уже принесла очень хорошую сумму клубу. Ты ведь не хочешь умирать?
— Виктор… — хрипло вырывается у меня.
Феликс хмурится.
— Он тебе не подходит и для него ты мертва, — после этого хозяин клуба встает. — Я даю тебе время подумать. Неделю. Новый аукцион или…