Плен сердца
Шрифт:
Голос Элианы дрогнул на последних словах, и по щекам покатились слёзы — но это были слёзы радости. Она представила себе уютную комнату в доме Анны, запах свежеиспечённого хлеба, смех Марты, играющей с котятами у печи… Виктория обняла её за плечи, молча ожидая, пока она справится с эмоциями.
— Видишь? — мягко сказала Виктория. — Тебя любят не за титул или положение. Тебя любят просто за то, что ты — это ты.
Элиана вытерла слёзы и повернулась к ней.
В её глазах светилась новая, крепкая уверенность.
— Да, — кивнула она. — И я хочу,
Виктория улыбнулась:
— Конечно. Отправим за ними экипаж завтра же. Они должны разделить с нами этот день.
Элиана прижалась к еe плечу, чувствуя, как сердце наполняется теплом и надеждой.
Теперь она действительно могла с уверенностью смотреть в будущее — к завтрашнему дню, к свадьбе, к жизни рядом с Викторией, к встречам с друзьями, к тому, что ждало их впереди. Всё плохое осталось позади, а впереди ждала только радость.
— Спасибо, — тихо сказала Элиана. — За всё.
Виктория поцеловала её в макушку:
— Это только начало, любовь моя. Только начало.
Элиана на мгновение замерла, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Затем отошла к окну и, глядя на закат, глубоко вздохнула.
— Знаешь, — начала она тихо, — я долго думала, что моя жизнь — это череда обид и несправедливостей. Маркус, который видел во мне лишь товар… Изабелла с её презрением… даже те дни, когда я боялась тебя, Виктория… — Она повернулась к ней, и в её глазах больше не было боли — только спокойная ясность. — Но теперь я понимаю: если держать в сердце эту горечь, она отравит всё, что у нас есть. Я больше не хочу быть пленницей своих страхов и обид.
Виктория подошла ближе, внимательно слушая.
Элиана продолжила:
— Я прощаю Маркуса. Не потому, что он этого заслуживает, а потому, что мне так легче. Его слова больше не имеют надо мной власти. И Изабеллу… я прощаю и её. Пусть живёт со своим презрением, если оно делает её счастливой. А я выбираю свободу. — Она подняла взгляд на Викторию, и на губах её появилась лёгкая, светлая улыбка: — Я отпускаю прошлое. Полностью.
Виктория молча взяла её за руки, вглядываясь в лицо. В еe глазах читалось восхищение — не просто любовь, а глубокое уважение к её силе.
— Ты удивительная, — произнесла она тихо. — Я думала, что защищаю тебя, а ты учишь меня. Умению прощать. Умению отпускать.
— Она сделала шаг вперёд и обняла её, крепко, но бережно: — И я тоже отпускаю многое. Свою гордость, которая мешала мне видеть правду. Свою привычку командовать вместо того, чтобы слушать. Свою слепую веру в то, что власть важнее любви.
Элиана подняла голову:
— Ты уже так изменилась.
— Благодаря тебе, — твёрдо сказала Виктория. — И я продолжу меняться. Потому что хочу быть достойной твоего прощения. Твоей любви. Твоей веры в меня.
Они стояли обнявшись, и в этот момент между ними возникло что-то новое — не просто союз двух людей, а общность душ, освобождённых от груза прошлого.
— Завтра, — прошептала Элиана, — мы начнём с чистого листа.
— Вместе, — повторила Виктория, целуя её в лоб. — И пусть наш союз будет построен не на старых обидах, а на новой надежде. На прощении. На любви, которая сильнее всего остального.
Элиана закрыла глаза, чувствуя, как последняя тяжесть покидает её душу.
Впервые она ощущала себя по-настоящему свободной. Свободной любить. Свободной доверять. Свободной быть счастливой.
***
Ранним утром, за час до церемонии, у главных ворот замка собралась небольшая группа знатных гостей. Две дамы в дорогих нарядах, леди Селина и леди Изольда, стояли чуть в стороне от остальных, перешёптываясь и бросая взгляды на украшенные флаги.
— Неужели лорд Виктор действительно женится на той самой девушке? — тихо спросила леди Изольда, поправляя перчатку. — Той, что была почти пленницей в его замке?
Леди Селина пожала плечами, её голос звучал насмешливо:
— Говорят, еe когда-то продал собственный отец ростовщику из-за долгов, а тот перепродал лорду Виктору. Не лучшая родословная для жены правителя. Интересно, как он объяснит это совету?
— Может, это политический ход? — предположила Изольда. — Или он просто устал от строптивых аристократок и решил выбрать кого-то, кто будет благодарен за каждую милость.
— Посмотрим, — хмыкнула Селина. — Если она попытается вести себя как настоящая леди, я первая укажу ей её место.
Их разговор прервал Гарольд, который как раз проверял охрану у ворот.
Он услышал последние слова и, выпрямившись во весь рост, холодно посмотрел на дам:
— Леди Селина, леди Изольда, — его голос прозвучал твёрдо, без тени почтения. — Лорд Виктор ясно дал понять: его невеста — будущая леди этого замка. И каждый, кто попытается оскорбить её или поставить под сомнение её положение, будет иметь дело со мной.
Дамы переглянулись, слегка побледнев.
Селина поправила шаль и натянуто улыбнулась:
— Разумеется, Гарольд. Мы лишь выражали… беспокойство за лорда.
— Ваше беспокойство похвально, — кивнул Гарольд. — Но уверяю вас, лорд Виктор знает, что делает. А теперь прошу пройти внутрь — церемония вот-вот начнётся.
Он отошёл, оставив дам в неловком молчании. Они обменялись взглядами и молча направились к залу, но теперь их шаги были куда менее уверенными.
***
Тем временем в кухне замка царила другая атмосфера. Матильда, уже успевшая дать сотню распоряжений, остановилась на мгновение, оглядывая суету вокруг.
К ней подошла молодая служанка, Лина, с растерянным лицом:
— Госпожа Матильда… а как нам теперь обращаться к Элиане? — тихо спросила она. — Раньше мы называли её “Элиана”, а теперь…
Матильда строго посмотрела на девушку, но в её глазах мелькнуло что-то вроде гордости:
— Теперь она — леди Элиана, — твёрдо сказала она. — И ты будешь обращаться к ней именно так. И не только сегодня, а всегда. Запомни это, Лина. И передай остальным.
Лина кивнула, но всё ещё выглядела смущённой: